Вьетнамский кошмар - Брэд Брекк

Я постучал в дверь.

— Войдите.

— Рядовой Брекк по вашему приказанию прибыл, сэр.

Уэбб глядел на меня, не скрывая презрения и отвращения.

— Брекк, майор Ганн доложил мне. Ты позор всей армии!

Я? Позор? Да как ты можешь говорить мне такое?

— Так точно, сэр.

— Я подтвердил твою историю с морпехами и с отделом информации группировки «Орегон». Об этом нечего говорить. Твой командир определит тебе наказание. Но я скажу тебе вот что, Брекк… — он сидел за столом, говорил и смотрел мне прямо в глаза, и голос его крепчал.

— Я лично прослежу, чтоб тебя вышвырнули в действующую часть. Твоя военная специальность — «пехота», и можешь быть уверен, что ты больше никогда не будешь маячить в дверях информационных отделов — ни здесь, ни в Штатах — на весь остаток твой армейской карьеры!

Карьеры? Какой карьеры? То, чем я сейчас занимаюсь, ты называешь карьерой?

— Так точно, сэр.

— Откровенно говоря, я хочу, чтобы ты бессменно шёл в первых рядах какой-нибудь стрелковой роты, пока тебя не шлёпнут или не придёт конец твоей службы во Вьетнаме.

Всего хорошего, сэр. Счастливого пути…

— Так точно, господин полковник.

— Ты мне противен.

Да пошёл ты, подполковник Уэбб, СЭР! Набить бы старый мешок говном да забить тебя до смерти. Старая ты блевотина: в писсуар тебя да смыть в Южно-Китайское море.

— Убирайся отсюда. Не желаю больше видеть твою рожу!

Только послушайте его! Старый Прыщ Обыкновенный говорит, что не хочет видеть мою рожу. Каким же страшным чёртом, наверное, был Уэбб на студенческом балу, имея харю как пицца с перцем!

— СЛУШАЮСЬ, СЭР!

Я повернулся кругом и вышел из кабинета, с такой силой хлопнув дверью, что две семейные фотографии сорвались со стены и грохнулись об пол, рассыпая осколки битого стекла.

— Чмокните моего анчоуса, сэр, — проорал я из-за двери.

Я направился к кабинету сержант-майора Райли узнать, поменяли ли мою военно-учётную специальность на «специалиста по связям с общественностью», как я просил несколько месяцев назад.

— Нет, твоя специальность не изменилась, — сказал Карл Толпо, писарь. — Ты по-прежнему в пехоте.

— Я ведь просил сделать это чёрт-те когда, Толпо… Я направил шесть запросов.

— Да тут дел по горло. Руки всё не доходили.

— Какого ж рожна ты тут делаешь?

— Послушай… Извини.

— Извини? «Извини» на хлеб не намажешь, Толпо! Да пошёл ты! Какое мне дело, что ты тут извиняешься!

Я не удивился. Я пошёл к командиру штабной роты.

Майор Либерти заставил меня стоять «смирно», прочёл нотацию и вкатил очередное взыскание.

Всё равно. Терять было нечего. Я устал от Сайгона, да и ЮСАРВ скоро снимется с места и переберётся в Лонг Бинь. А Лонг Бинь был настоящей дырой.

В отделе информации я строчил очерк о горцах и ждал приказа. Но я не отдал армии своих фотографий и написал такую дрянь, что хода ей не дали.

По вечерам я пил в казарме пиво. Попробовал было уломать Найстрома пойти со мной прошвырнуться, но его это не интересовало.

Найстром был женат и повесил фото жены над столом, чтобы оно ежедневно напоминало ему о сём факте. Он был до ужаса добродетелен, однако днём и ночью елдак его стоял что надо, и он ничего не мог с этим поделать.

Мне его было жаль.

Он по вечерам зачитывался редкой книжкой Бернарда Фолла о Дьен Бьен Фу «Преисподняя в маленькой деревеньке». Эта книжка — лучшее, что было написано о сражении при Дьен Бьен Фу, в котором 11-тысячный гарнизон французских легионеров потерпела поражение от сил Вьет Миня 7-го мая 1954 года и которое окончательно подорвало решимость французов оставаться во Вьетнаме.

Французы заключили мир с Вьет Минем на переговорах в Женеве, и Индокитай был поделён на четыре части: Лаос, Камбоджа, Северный и Южный Вьетнам. Северная часть Вьетнама превратилась в коммунистическое государство под руководством Хо Ши Мина. Южная половина стала демократической страной под руководством президента Нго Динь Дьема, исповедовавшего римско-католическую веру.

Улицы Сайгона поменяли французские имена на вьетнамские. Например, главная улица — Рю Катина — получила название «Тю До», или «улица Свободы». Для американских солдат в увольнении Тю До действительно стала «улицей Свободы».

Фолл проводил мысль, что никто вьетнамцам не поможет кроме самих вьетнамцев — ни французы, ни американцы. Найстром говорил, что книга этого французского профессора — он нашёл её очень интересной — гораздо ближе к правде, чем всё, что он читал о Дьен Бьен Фу; правдивее, чем, например, маленькая английская брошюрка Жюля Роя «Битва при Дьен Бьен Фу», полная штабных сплетен.

У меня были друзья среди кадровиков. Я пожаловался им, что меня вышвиривают из ЮСАРВ и что скоро к ним поступит приказ о моём переводе в пехотную дивизию.

Через руки Мэтта, моего ближайшего товарища в финчасти, проходила большая часть новых назначений из ЮСАРВ; он спросил меня, где б я хотел продолжить службу.

Я попросил пару дней на обдумывание. До отправки домой мне оставалось меньше пяти месяцев. Несколько месяцев назад я уже просился назад, в 1-ую аэромобильную дивизию, потом просился в их отдел информации. Я не был уверен, что мне удастся по-прежнему готовить репортажи, если Уэбб действительно имел в виду то, что сказал. И если ЮСАРВ уже поставила на мне печать смутьяна, то мой новый командир без сомнения определит мне местечко в первых рядах.

Только этого говна мне не хватало.

И я стал искать другие части, которые предоставят мне шанс вернуться домой живым. В конечном итоге пришлось выбирать между 9-ой дивизией и 199-ой лёгкой пехотной бригадой.

9-ая действовала в дельте Меконга, и хотя там хватало стычек, всё-таки это не были свирепые регулярные части СВА — твердолобые азиаты, с которыми приходилось сражаться аэромобильной дивизии на севере.

В «Армейском Репортёре» — газетке, которую печатало ЮСАРВ для армейских частей Вьетнама, — был парень, Росс Каппеттини, поступивший к нам из 199-ой бригады. Я расспросил его.

Он сказал, что есть вероятность попасть в бригадный отдел информации, потому что там всегда не хватает журналистов.

— Там не так худо служить, Брекк…и, может быть, ты вернёшься домой в целости и сохранности.

Как рассказывал Каппеттини, задача 199-ой бригады состояла в том, чтобы не дать Вьетконгу захватить Сайгон. Передовые районы бригады находились всего в шести милях от города, и её батальоны регулярно патрулировали периметр Сайгона.

Я попросил Мэтта подготовить приказ о моём переводе в эту бригаду, и менее чем через неделю такой приказ появился.