Однажды - Джеймс Герберт

Черные птицы собрались на деревьях, окружавших скрытую лесную полянку. В тени, образованной густыми листьями по краям поляны, они выглядели зловеще, их клювы были длинными, заостренными и тоже черными.

— Кар-р! — звук их голосов резко разносился в тишине леса.

Вороны — сборище, известное как «воронья казнь» — наблюдали за черно-белой птицей. Сорока, ободранная и с торчащими перьями, слабо хлопая крыльями каждый раз, когда пыталась поднять их, перепрыгивала с одного места на другое, как будто искала что-то (однако она ни разу не рискнула спрятаться в тени деревьев). Жалкая тварь открыла клюв, словно собираясь закричать, но не издала ни звука, и время от времени бессмысленно клевала комочки земли между травинками.

Вороны на ветках начали суетиться, их перья, казалось, встали дыбом, длинные сильные крылья поднимались и опускались, делая по нескольку взмахов за один раз. Их крики стали более резкими, общение более энергичным. Сорока на земле, казалось, не замечала этого. Она ковыляла неровными кругами, каждый прыжок был более неуклюжим, чем предыдущий.

Вороны ждали, и стоило только одной слететь со своего сука, а это случилось вскоре, как все они, расправив крылья, взмыли с веток и спикировали вниз.

Сорока в конце концов обрела голос, когда первые две вороны выклевали ей глаза. И этот крик стал последним, потому что другие вцепились ей в горло.

Агония длилась недолго. Вороны быстро разорвали несчастную в клочья, и в лесу опять воцарился мир.