Последняя жертва Розы Ветров - Наталья Ефремова

– У вас есть общие черты. Если понаблюдать за вами и внимательно присмотреться, то можно заметить, – я увидела улыбку Ричарда с теми самыми ямочками, которые имела в виду, и смутилась.

– Все внешнее сходство между нами – совпадение, не более.

– Но у вашего отца, Пола Логана, наверняка…

– Моим отцом он не был, Селена.

Заметив мое замешательство, Ричард вздохнул:

– Боюсь, вам придется выслушать еще одну историю о моей семье, но – он бросил взгляд на часы, – уже очень поздно. Вы должны отдохнуть.

– Я больше не сплю по ночам.

– Я это понял.

Разумеется. Я же ночевала на кладбище и пила кофе далеко за полночь.

Он немного помедлил, прежде чем продолжить.

– Когда я смог наконец существовать без постоянного контроля врачей, то тут же ушел из госпиталя. Конечно, «ушел» – это сильно сказано. Меня увез Гордон в инвалидном кресле, поскольку ходить мне еще запрещали. Мы уехали в Пенсильванию, где у меня от матери остался дом на берегу озера. Мы – это я, Гордон и Мария.

– Как она?

– У нее все в порядке. Она по-прежнему делает самое вкусное жаркое в мире, тихонько бранит Гордона и плетет свои коврики. И скучает по вас. Кстати, она чудесно поет у себя в кухне, когда думает, что ее никто не слышит. Вы с ней могли бы составить замечательный дуэт.

Я почувствовала, как внутри у меня потеплело. Милая добрая старушка… Мне ее тоже очень не хватало, и часто, глядя, как миссис Филд снует по моему дому, я представляла на ее месте Марию.

– А Гордон?

– Гордон достраивает оранжерею. И мечтает весной купить катер, чтобы ходить на нем по озеру.

– Чем же занимаетесь вы?

– Тем же, чем и раньше. Правда, сначала по состоянию здоровья я не мог уделять достаточно времени своей работе, поэтому развлекался тем, что разбирал документы, найденные на чердаке вместе с другими старыми вещами. Келлеры занялись генеральной уборкой и перевернули весь дом… Однажды среди бумаг мне попался дневник моей матери, из которого я узнал, что, будучи студенткой, она забеременела от женатого судьи округа Джорджа Темпла. Чтобы спасти его и свою честь, она приняла давнее предложение своего сокурсника Пола Логана и уехала с ним на Розу Ветров, хотя и не любила его.

Только теперь до меня дошел истинный смысл слов старой ведьмы о том, что Кейт Салливан была хитрой лгуньей и родила недоношенного ребенка. Ричард родился в срок, и только Розе Логан было каким-то образом известно, что Кейт вышла за Пола уже беременной!

– Так я узнал о том, что вовсе не являюсь Логаном по крови, и меня ничего не связывает ни с Розой Ветров, ни с семьей, чью тайну я был обречен хранить все эти годы.

Видно было, как тяжело дается Ричарду этот рассказ: он окаменел в напряжении у шкафа, а мой стаканчик из-под кофе превратился в его пальцах в бесформенный комок. Глубокие складки, идущие от крыльев носа к уголкам рта, обозначились резче, а под глазами пролегли тени. У меня даже возникло ощущение, что говорит он вовсе не со мной, заново переживая свою собственную трагедию.

– У каждой тайны есть своя цена. И рано или поздно за тайну приходится платить. Кто-то платит один раз, кто-то всю жизнь, а кто-то и своей жизнью. Я был готов отдать свою жизнь, готов на все, лишь бы цепочка жертв этого проклятия, наконец, оборвалась. Но только не ценой жизни моего брата и его любимой! Однако Роза Логан распорядилась иначе.

– Но ведь она погубила Стива, не меня!

– Потому что он защитил вас! Лишившись возможности заполучить вас, Роза выбрала его, ведь он в большей степени ее собственность, чем я. Он принадлежит к клану Логанов, а следовательно, и ей. Я для нее никто. Обрушив на меня скалу, она лишь наказала меня за мое предательство, за то, что я пытался помешать ей отобрать вашу жизнь. Но сам я был ей не нужен. Несмотря на то что я знал, как вы боялись меня, я буквально преследовал вас, потому что не сомневался: она проведет вас через все смерти Розы Ветров, но приготовит для вас свою, особенную, изощренную пытку.

Моей смертью, по замыслу ведьмы, было сожжение. Не падение с обрыва, не удушье, не разрыв сердца от ужаса, не обезвоживание посреди соленого океана.

Я должна была сгореть заживо.

Вспомнив о том, как я не могла пошевелиться, беспомощно глядя на подбирающиеся ко мне языки пламени и чувствуя, как они впиваются в мои ноги, я вновь ощутила во рту привкус гари и содрогнулась. Только теперь я заметила, что сижу, обхватив щиколотки, на которых остались шрамы от ожогов.

– Я был готов пожертвовать своей жизнью и ради брата, а она забрала его. Его, а не меня! – Ричард ударил кулаком по стене.

– Буква «С», – медленно проговорила я, удивляясь тому, как эта догадка не посетила меня раньше. – Имя Стива тоже начинается с этой буквы.

– Я думал об этом, – признался Ричард, опускаясь на диван рядом со мной. – Вы даже не представляете, сколько я думал об этих буквах! И я до сих пор не уверен, простое ли это совпадение или действительно проклятье старухи, погубившей из-за своего безумия столько жизней!

Он спрятал лицо в ладони.

– А что если Роза до сих пор… жива, если можно так сказать? Если она все еще там, на острове? И души всех девушек тоже?

– Нет, – Ричард выпрямился и покачал головой. – Я думаю, что нет. Остров выгорел, я был там перед отъездом из Торнвилля.

– Вы выходили на берег?

– В этом не было необходимости. Мы с Гордоном и двумя полицейскими обогнули его на катере, чтобы оценить ущерб. Все выжжено дотла. На месте дома сейчас лишь развалины, которые не имеет смысла тревожить. Леса больше нет. Остров превратился в камни и пепел. Даже если ведьма не… ушла, несчастные души теперь свободны, ведь проклятье исполнилось, утратив свою силу с последней жертвой. Не знаю, как это объяснить, но глядя на Розу Ветров, я чувствовал это, чувствовал, что они исчезли: меня больше не угнетала тяжесть, которую я привык ощущать, находясь там. Роза наконец-то добилась своего – никто не посягнет на ее собственность, ведь ее просто не осталось. Ничего и никого не осталось, – голос Ричарда дрогнул.

– Вы больше не вернетесь туда?

– Нет. Мне нечего там делать. К тому же, – он невесело усмехнулся, – мой отец – я имею в виду своего настоящего отца, Джорджа Темпла, – оказался бездетным вдовцом и оставил мне в Пенсильвании впечатляющее наследство, очевидно, решив таким образом вернуть долг совести ради моей матери. Или замолить свой грех… Впрочем, выяснить это мне уже не удастся: судья Темпл умер месяц назад. У меня теперь никого нет…

Ричард посмотрел на меня долгим взглядом и почти беззвучно закончил:

– …кроме вас.

Я почувствовала, как в кончики моих пальцев впились сотни, тысячи мельчайших игл, и мне вдруг стало так жарко, словно внутри меня горел огонь. Но на этот раз он не сжигал меня изнутри, а возвращал меня к жизни, разгоняя тьму в моей душе и озаряя мое одиночество теплым ласковым светом.