Большая книга ужасов. Особняк ночных кошмаров (сборник) - Елена Артамонова

Шероховатая поверхность дерева под пальцами, холод, запах сырости… Потом вернулись боль и память. Странник вспомнил безмятежное жаркое утро, солнечные блики на воде, равнодушные мутные глаза мертвецов, увесистые дубины в посиневших руках… Встревоженный, он попытался встать и застонал от боли, – похоже, ему здорово досталось в той неравной схватке. Странника окружал непроглядный мрак, и ни один лучик света не мог проникнуть в его темницу. Медленно, стараясь не делать резких движений, он поднялся и сел, облокотившись на стену. Сознание меркло, перед глазами мелькали огненные искры.

– Незабудку голубую ангел с неба уронил, для того чтоб дорогую я всем сердцем полюбил, – пропели вдалеке.

– Надо выбираться отсюда, надо…

Детский голосок напевал старинную песенку, яркие образы мелькали перед глазами, как огненная карусель, кружение становилось все быстрее и быстрее, а потом все исчезло…

Когда Странник очнулся вновь, то почувствовал себя гораздо лучше и даже смог обследовать свою темницу. Он поднялся на ноги, побрел в кромешной тьме вдоль стены, и вскоре его рука нащупала дверной косяк. К удивлению Странника, дверь была незаперта, и он вышел из комнаты. Судя по всему, пленник оказался в узком коридоре с кирпичными, влажными на ощупь стенами. Возможно, это было подземелье, огромный склеп, в который никогда не заглядывало солнце. Холодный спертый воздух, ватная, непроницаемая тишина, страшные тайны, скрытые за многочисленными дверями… Странник шел, опираясь рукой на стену этого бесконечного коридора, и с каждым шагом отчаянье все сильнее наполняло его душу. Страх оказался сильнее воли, паника могла захватить его в любую секунду, лишить разума, сделать своим беспомощным рабом.

– Спокойно. В этой жизни меняется все, и на смену отчаянью всегда приходит надежда.

Странник попытался глубоко вздохнуть, но резкая боль в ребрах помешала настроиться на спокойный лад. Оставаться на месте не имело смысла, и он, прихрамывая, побрел по черному коридору. Постепенно Странник начал различать контуры предметов – в подземелье стало намного светлее, но где находился источник света, он так и не понял.

– Я всем сердцем полюбил, по-лю-бил… – доносилось издалека.

Теперь, окончательно придя в себя, Странник не сомневался, куда именно занесла его злосчастная судьба. Он бывал здесь и раньше и отлично знал, какие чудовищные сюрпризы ожидали его впереди. Но изменить что-либо было выше его сил, поэтому Странник продолжал идти вперед, готовый принять любой выпавший ему жребий. За поворотом коридора забрезжил золотистый свет – из-под большой двустворчатой двери выбивались веселые, полные жизни лучики солнца. Странник дотронулся до узорчатой бронзовой ручки и решительно распахнул дверь.

– Здравствуй, – проговорил он, щурясь от яркого света. – Я знал, что увижу тебя здесь.

Тишина музейных залов навевала сон. Пройдя мимо дремавшей на стуле смотрительницы, Николай вошел в следующий зал. Усадьба графов Вольских разочаровала писателя. Он надеялся обнаружить здесь что-то связанное с магией и колдовством, но экспозиция была скучна и банальна. Возможно, интересовавшие его экспонаты находились в «средневековом замке» – флигеле, некогда построенном для Софии Вольской, но замок уже несколько лет был закрыт на реставрацию.

Николай был первым и пока единственным посетителем музея. Он быстро шел по зеркальному полу, бегло осматривая висевшие по стенам картины. Неожиданно мужчина замедлил шаг – зал, в котором он находился, ничем не отличался от соседних, но почему-то именно в нем Николая охватило странное, необъяснимое чувство. Это был и страх, и ожидание чуда, и предчувствие беды, и радостное возбуждение… Несмотря на тридцатиградусную жару за окнами, зал пронизывал холод, будто в нем работал неправильно отрегулированный кондиционер. Николай начал озираться по сторонам и вдруг замер, встретившись с внимательным взглядом синих глаз. Лишь через несколько мгновений он понял, что видит перед собой портрет.

– София Вольская, – вслух прочитал он подпись под старинной картиной. – Портрет работы неизвестного художника середины девятнадцатого века.

Ведьма была очень хороша собой – темноволосая, с длинной точеной шеей и таинственными, манящими глазами. Художник, написавший портрет графини, наделил свое творение особой жизнью, и казалось, София с улыбкой наблюдала за удивленным Николаем. Пытаясь избавиться от наваждения, он протер глаза, а когда открыл их – увидел перед собой живую женщину из плоти и крови.

– София?! – воскликнул ошеломленный, готовый поверить в чудо писатель.

– Разве я похожа на нее? – улыбнулась рыжеволосая красавица с чуть раскосыми зелеными глазами.

– Кто вы?

– Ты искал ведьму? – Тонкие пальцы незнакомки дотронулись до его щеки. – Ты веришь в чудеса и полагаешь, будто изображение может покинуть холст, превратившись в человека?

– Но…

Не слушая сбивчивых объяснений Николая, незнакомка величественно вышла из зала. Совершенно растерявшийся писатель, как привязанный, последовал за ней. Они покинули графский особняк, пошли по центральной алее парка.

– Ты искал ведьму? – остановившись у развалин античной беседки, повторила женщина.