Избранник ада - Николай Норд

Баал-берита прошел по хрусткому снегу и скрылся за углом нашего дома.

Я замер в тревожном ожидании. Через минуту в дверь настойчиво постучали. Я замер на месте и решил не открывать дверь, пусть хоть застучится это гонец Преисподней! Потом сообразил, что скрываться таким образом – бесполезное дело, надо открыть дверь и сказать решительное «нет», решив эту проблему с Люцифером раз и навсегда, или что-то иное, например, что мне еще надо подумать. Однако стук внезапно прекратился и больше не повторялся, и в стенах квартиры стала физически ощущаться замогильная тишина.

Через несколько мгновений, из-за угла дома, выбежал огромный серый волчина с седым, роскошным загривком. Его преследовала, безудержно и заливисто тявкающая, стайка дворовых шавок. Волк неспешной трусцой, не обращая на дворняг никакого внимания, бежал в обратном направлении тому, которым пришел сюда Баал-берита. В какой-то момент он остановился и, с достоинством величавого превосходства, обернулся на дворняг. Ощерив клыки и глухо клацнув зубами, он обратил, жалобно заскускулившую, собачью братию в паническое бегство. Потом волк резко вскинул голову, вперив взгляд в мое распахнутое окно. Тяжелый взгляд его, мертвенно мерцающих зеленью, глаз выстрелил по мне, словно камнем из рогатки, заставив меня отпрянуть от окна.

Еще мгновение я колебался, потом, как был – босой и в трусах – вылетел на улицу, не ощущая обжигающего холода на ступнях ног, с твердым намерением догнать писаря Ада.

Около дверей подъезда я обнаружил сидящего на снегу мужчину, без шапки на белобрысой, стриженой под «полубокс», голове, в драповом пальто и летних штиблетах. Он глухо, сквозь зубы, видимо, сдерживая себя, стонал, кривясь от боли. Левой рукой он прижимал кисть правой, из которой сочилась кровь и стекала на впитывавший ее снег. Рядом с ним валялся пистолет, поблескивая вороненой сталью, тут же лежала и шапка из крашеного кролика.

Из УАЗика с красными номерами, стоявшего через дом от моего, к нему бежали двое в штатском. В остальном, еще спящая, улица была пуста – ни единой живой души: ни людей, ни самого волка нигде не было видно. Только крупные следы его мощных лап говорили о его недавнем здесь присутствии.

В смятении я вернулся назад, а когда подошел к двери квартиры, то заметил какой-то обрывок, торчащий из замочной скважины. Взял в руки. Это оказался клок выделанной, стриженной волчьей шкуры, мягкий и пахнувший серой, точно такой же, из какого был сделан переплет «Служебника Дьявола». На мездре его было что-то аккуратно выписано печатными буквами дореволюционного образца ржаво-бурой краской. Судя по тому, что она осыпалась на глазах, я понял, что надпись сделана, уже подсыхающей кровью:

«Любезный Коля!

Не забывай нас, пожалуйста. Пусть сейчас у нас ничего не получилось. Но все равно получиться, пусть и несколько позже, может быть, даже нечто более грандиозное. Это может случиться и завтра, а, может, и через месяц или год. Главное – ты будь готов. Во всяком случае, у тебя еще есть возможность подумать и решить: с кем ты? Со временем меняешь взгляд на вещи, и потом часто жалеешь о том, что мог, но не сделал вчера.

Встреч с нами пока не ищи. В нужный момент мы придем сами и призовем тебя.

С пламенным приветом, всегда твой,

Заведующий канцелярией драфта Ада – Баал-берита».