Большая книга ужасов. Коллекция кошмаров - Екатерина Неволина

– А это-то хоть что? – поморщился я.

– Поляна такая особая. Все лес-лес, а потом раз – и неожиданно полянка. Она совсем неожиданная, может где угодно встретиться, хоть возле дома. Небольшая, но вся усыпанная ягодами, черникой или земляникой. Дети как видят такую поляну, так сразу память просто теряют. Едят себе едят, а потом все – ни полянки, ни ребенка. Бесова поляна, короче. Ее можно легко по запаху узнать – там слишком уж сильно ягодами пахнет, воздух такой пьяный, что голова кружится.

– А свистун?

– То же самое. Дети играют во дворе, вдруг слышат свист, веселенький такой, забавный. Они идут посмотреть – и все, никто опять ничего не видит.

– Свистун – он кто? Человек?

– Не, – помотала головой Галка. – В книжке он описывается как человек, только очень сухой, как дерево. Он подманивает детишек, угощает их медом и уводит.

– Куда?

– Туда, – махнула рукой Галка.

– Зачем они детей-то сманивают? – не понял я.

– А кто его знает? – пожала плечами Галка. – Вроде как у них своих нет. Кстати, потом многие своих детей вроде как встречают, только они уже выросшие совсем.

– Как встречают? – не понял я.

– Просто. В лесу. Как будто ниоткуда появляются, улыбаются, показывают грибные места. Но домой никогда не возвращаются, как их ни зовут. А те, кто их искать пробует, сами пропадают.

Галка явно нагнетала. Она любит понагнетать, это я тоже знаю. И стараюсь не поддаваться, стараюсь держаться.

– Слышал выражение «леший водит»? – спросила Галка.

– Ну да. Но это на самом деле попросту эффект «левой ноги».

– Не все так просто. – Галка скептически помотала головой. – Просто есть странные места, в которых происходят странные вещи… Местность не стабильна, причем это происходит…

Галка задумалась, почесала голову.

– А кстати, – сказала она. – Тогда было новолуние.

– И что? – спросил я. – Она же… Полина то есть, пропала днем. Вернее, утром. А теперь кто-то по лесу с ее браслетом ходит.

– И что? Новолуние – оно и днем новолуние.

– Ты на что намекаешь? – перебил я. – На оборотней-вампиров, что ли? Зачем им браслет?

Галка пожала плечами:

– Это было бы слишком просто. Если бы Полину утащил оборотень, то, скорее всего, это был бы кто-то из местных, из октябрьских. А значит, наш прадедушка его бы вычислил.

– Ну… – засомневался я.

– Оборотни, как правило, охотятся рядом с местом своего обитания – в силу определенных физиологических причин, – им попросту нужно логово. А потом…

Галка скептически поморщилась:

– Оборотни, вампиры, это все бабские сказки. Я ведь так про них рассуждаю, теоретически.

– Ну…

– Не «ну», – оборвала меня Галка. – Никаких «ну». Оборотни и вампиры не могут существовать в пределах нашего физического мира, это противоречит закону сохранения энергии, а значит, это бред. Если бы существовал хоть один действующий оборотень, его можно было бы использовать в качестве атомной электростанции.

Галка любит поговорить, ей, пожалуй, надо поступать не на филологический, а на педагогический, у нее явный талант. И говорить умеет – не хочешь, а как-то слушаешь, слушаешь.

– Погоди, – сказал я. – Оборотни ведь активизируются в полнолуние, а не в новолуние…

– Что лишний раз доказывает смехотворность этой легенды.

– Почему?

– Потому что именно в новолуние Луна оказывает наибольшее влияние на Землю.

– В смысле? Почему в новолуние, в новолуние же Луну-то еле-еле видно…

Галка сделала терпеливое лицо. С таким лицом объясняют малолетним азбуку, ну или рассказывают мне про Луну. А что мне Луна, я исхожу из того, что в полнолуние Луна большая и висит низко, а в новолуние наоборот.

– Новолуние – оно новолуние потому, что Луна оказывается примерно на одной линии между Землей и Солнцем. То есть именно в новолуние происходит самое мощное гравитационное воздействие, в это время как раз самые сильные приливы.

– И что? – продолжал не понимать я.

– Ничего. Есть одна теория…

Убейте зверя.

– То есть это не теория, а вполне уже доказано. Гравитация искажает пространство – поэтому лучи света скругляются вокруг звезд, это еще Эйнштейн доказал. А если предположить, что пространство уже искажено? То гравитационные колебания в новолуние могут вызвать определенные деформации…

Галка сделала загадочное лицо, посмотрела на меня с неким вызовом.

– Границы между измерениями растягиваются – и местность меняется, – сказала Галка. – Миры как бы…

Галка сложила пальцы рук в замок.

– И ты хочешь предложить мне проверить эту теорию на практике, – заключил я.

– Если ты не боишься. Но если ты боишься, я могу и сама сходить.

Я промолчал.

Я не боялся, просто мне совершенно не хотелось бродить по ночным лесам, да еще и в новолуние. Если новолуние, то, значит, темно, а в темноте можно на пень наткнуться, да и Козья Речка как-то настораживала, свалиться в нее совсем не хотелось, конечно.

Да и мамы. Мамы любили ввечеру сыграть в бадминтон пара на пару, наше с Галкой отсутствие без внимания не осталось бы.

– Я уже договорилась, – предупредила мои возражения Галка. – Скажем, что пойдем за смолой. Смола удивительно бактерицидна, наши мамочки желают ее жевать и заваривать.

– Ладно, – сдался я.

– Ну, пойдем тогда, – улыбнулась Галка.

– Сейчас? – удивился я.

– А чего тянуть?

– Ну, пойдем…

И мы опять поплелись к Соти. Опять по дороге, но в этот раз поворачивать на лесную тропинку не стали, решили пройти подальше. Если верить спутниковой карте, которую загодя распечатала Галка, примерно в трех километрах от Октябрьского дорогу пересекал ручей, который дальше превращался в Козью Речку. К этому месту мы и направлялись. Что там собиралась проверить Галка? Ну, увидим. Если честно, я в этот бред не верил.

Но почему-то все равно пошел.

Мы довольно бодро шагали по дороге. Солнце висело еще высоко, но приближающий вечер тоже чувствовался. И есть хотелось. Вчерашний рис с лещом и толстолобиком мы доели еще с утра, а в обед, поленившись мыть котел и готовить рис, поели налима в томатном соусе, по банке на персону. Но на свежем воздухе налим лишь раззадорил аппетит, так что пришлось еще съесть на двоих буханку черного хлеба. Галка, как всегда, поступила по-свински, пока я выбирал кусочком хлеба из банок с налимом последние косточки, она обрезала с буханки все корки, натерла их чесноком и слопала. А потом объявила, что она любит корки, а я могу довольствоваться мякишем, он полезнее. Спорить не хотелось, и я стал жевать мякиш, назло чесночной Галке я заедал его резаным луком.