Абандон. Брошенный город - Блейк Крауч

Солнце било в высокие окна с такой силой, как будто весь мир снаружи превратился в стекло. В голове пульсировала боль, словно туда, в основание черепа, кто-то засунул полную лопату горячего угля. Печь погасла, в гостиной стоял холод, и особенно холодно было у окна, где, съежившись на матрасе, лежала Эбигейл.

Она не имела понятия, что это за дом и как она туда попала. Последнее воспоминание, надежность которого не вызывала у нее сомнений, относилось к событию едва ли не вековой давности: она за рулем «Субурбана»… дорога… сумерки… Все последующее разбилось о заднюю стенку ее черепа, и одного мимолетного взгляда на осколки хватило, чтобы отбить у Фостер всякое желание складывать эти воспоминания в единую картину.

Она поднялась, и от боли в ногах у нее на глаза навернулись слезы.

Ближайший арочный проем открывался в кухню. Эбигейл увидела стол, холодильник из нержавеющей стали, заставленную бутылками полку над раковиной, и ее затошнило от страха – в увиденном было что-то необъяснимо, непостижимо знакомое.

Девушка прохромала в прихожую и открыла дверь в безоблачное, цвета кобальта раннее утро. Силвертон лежал под чистеньким покрывалом свежего снега, ели и осины во дворе сгибались под его тяжестью, и весь город молчал – только с Грин-стрит доносилось ворчанье ползущего по улице снегоочистителя.

У ее ног лежала неподвижно женщина в розовом атласном халате – посиневшая, припорошенная снегом, с голыми, испачканными кровью ногами.

– О, Боже… – прошептала Фостер.

* * *

– И тогда, – сказала женщина, – вы их обоих застрелили.

– Да.

– Потому что считали, что ваша жизнь в опасности.

– Да.

– Расскажите еще раз, почему вы решили, что шериф Силвертона и ее брат хотели убить вас.

– Вы так смотрите на меня, как будто мне не верите.

– Дело не в том, что мы не верим…

– Тогда в чем?

– Мисс Фостер, у нас в городе убиты шериф и ее брат, а вы рассказываете нам, что где-то там, в глуши, лежат еще шесть тел, большинство которых мы сможем обнаружить не раньше следующего лета, когда сойдет снег. При этом ваша версия никак не сходится с тем, что я знаю о Джен Праймак, с которой проработала три года. Послушайте, я понимаю, что вам пришлось несладко, но у помощника шерифа в таком сонном городке, как Силвертон, вся эта история в голове не укладывается.

* * *

Когда Эбигейл проснулась, они сидели в ногах кровати и о чем-то шептались. Она не стала открывать глаза и с минуту слушала дебаты, касающиеся достоинств и недостатков поворота горных лыж на мягком и сухом снегу.

Масштабы Силвертона не позволяли иметь больницу, поэтому помощник шерифа на ночь поместил Эбигейл в «Гранд-Империал» и попросил двух медсестер из департамента здравоохранения округа заглядывать к ней через каждые несколько часов.

Ей нравился помощник шерифа, Ханс, высокий, худощавый парень лет тридцати, больше похожий на инструктора по сноуборду, чем на представителя закона. Он был длинноволосым, бородатым и с татуировкой на левом предплечье – взбирающийся на скалу скелет, – заметной, лишь когда он закатывал рукав рубашки цвета хаки.