Большая книга ужасов 2017 - Елена Усачева

Вечером спросила у бабушки о гробовщике.

– Так гробовщик же на соседней улице живет, – ответила бабушка.

– В каком доме?

– В шестьдесят третьем, а что?

– Да так просто… А мастерская у него где?

– Ближе к кладбищу.

– Ты с ним знакома?

– Да мы тут все друг друга знаем.

– И какой он человек?

Бабушка пожала плечами:

– Неплохой человек, надежный, рукастый.

– Ну да, похоронных дел мастер, – пробормотала я.

Надо дойти до его дома, посмотреть – вдруг пойму, почему он мне снится.

Да, и к чему снится пожар? Надо погуглить… А гробовщик?

Погуглила: оказалось, и пожар, и гробовщик за работой – к ссорам, неприятностям, убыткам.

А бабушка сказала, что пожар – к морозам и ясной погоде. Мол, Рождество на носу.

Рождество…

Неясыть, нахохлившись, сидела на крыше.

– Вот я тебя сейчас угощу, – придерживая одной рукой банку с мышью, я поднялась по лестнице на сеновал. – Смотри, что у меня есть, – я подняла банку над головой, показывая птице жертву, мечущуюся за стеклом. – Как же теперь тебе ее скормить?

Если открыть крышку, мышь убежит, спрячется в сене, ищи ее. Совы не умеют отвинчивать крышки – или умеют? Я с сомнением посмотрела на банку. Вот незадача, что же делать?

А в голове будто кто-то молоточком стукнул: откуда мышь? Ведь мы с девчонками ее в поле выпустили, а банку закопали…

Не успела додумать.

Чердачная дверца медленно распахнулась, внутри сеновала темно, хоть глаз выколи. Я полезла вперед, точнее вглубь – колко, душно и холодно, лаз тесный, не повернуться. Черт меня дернул притащиться сюда ночью, да еще с банкой!

Ползла, ползла – да вдруг и свалилась, испугаться не успела, уже лежу во вмятине, наверное, совиное гнездо, я же была здесь днем. Так, хорошо, оставлю здесь банку, пусть неясыть сама разбирается с мышью. Мне бы обратно вылезти.

И вдруг как будто светлее стало, и оказалось, что сижу я в яме, довольно глубокой, а напротив сидит еще кто-то и пялится на меня. Не различить, только контуры.

«Это сова! Сова, филин, у него размах крыльев почти два метра!» – пронеслось в голове от ужаса. Я забилась, вжавшись спиной в пружинящую стену – сеновал? Гнездо? Я уже ничего не понимала.

С той стороны ко мне протянулась длинная когтистая лапа, вцепилась в банку, лязгнула крышкой, раздался то ли всхлип, то ли писк, и все стихло.

– Приказывай, – прозвучало в темноте, это точно был не птичий клекот, не скрип старых досок, не ветер, но и не человеческий голос.

– Кто здесь? – стуча зубами, спросила я темноту.

– Тот, кого ты звала…

– Я никого не звала…

– Приказывай! – дохнуло на меня ужасом.

– Сгинь, пропади! – забормотала я, стараясь задом выбраться из сенной ловушки.

– Не выйдет! Приказывай! – потребовал голос из темноты.

– Мне от тебя ничего не надо! Убирайся!

Плохо соображая, что делаю, я все-таки неловко перекрестилась, скорее автоматически, и, кувыркнувшись, вывалилась на лестницу, чуть не сломав себе шею.

Спустилась и осела в сугроб. Голова закружилась. Двор и дом закружились вместе с головой, завертелись, с ног на голову, с головы на ноги, у меня помутилось сознание – и вот я уже болтаюсь в полом стеклянном пузыре с нарисованным изнутри двором и домом, бьюсь о стенки, как мышь в банке.

– Господи, помоги!

Звякнула металлическая крышка, и меня выбросило наружу.

Открыла глаза. В комнате сумрачно. За окнами брезжит рассвет.

Горло побаливает. Коснулась рукой шеи, нащупала что-то металлическое, захватила, хотела сорвать – только кожу поранила.

Подбежала к зеркалу, глядь – на шее тускло поблескивает: тяжелое, светлого металла с прозрачными камешками.

Мама дорогая! Я сплю? Что это?!

«Бриллиантовое колье», – брякнуло в моей голове.

– Мне это не надо, я не хочу!

Дрожащими руками нашарила сзади на шее замок, попыталась открыть, не смогла справиться, дергала и рвала, изранив шею до крови.

Слезы заливали глаза, я совсем было запаниковала, еще бы чуть-чуть – и я убила бы себя, задушила чертовым колье, но вдруг одумалась, пришла в себя.

– Я сплю, мне это все только снится, – сказала, глядя на свое отражение в зеркале.