Царь Кровь - Саймон Кларк

Стивен метнулся на своих подпружиненных ногах к столу с выпивкой и принес два стакана.

– Выпей, Рик, это текила.

– Вообще-то я не…

– Давай, братец, считай это вкусом шоу-бизнеса. Пей залпом… погоди, погоди, я скажу, когда. Где-то минут через пять текила тебя понесет, ты будешь на вершине мира, а публика – там, где ей место. У твоих ног.

Дин перестал возиться с камерой и отчаянно замахал Бену, который пошел к нам, широко улыбаясь.

– О’кей, Рик. Теперь пей.

Мы оба выпили залпом. Стивен улыбнулся. Я чуть не задохнулся от спирта, обжегшего глотку и желудок, потом он рванулся было обратно, собираясь хлынуть из зубов, как фонтан из усов кита.

Я сжал зубы, сглотнул, закашлялся. Спирт остался на месте. Сквозь выступившие слезы я видел Бена, приближавшегося своей ныряющей походочкой, будто собираясь облить нас из ведра. Он остановился.

– Леди и джентльмены, прошу внимания!

Все стихли. Все глаза смотрели на нас. Я увидел в публике Кейт, она улыбалась.

– Стивен Кеннеди, Рик Кеннеди! – продолжал Бен. – Рассказываем о вашей жизни.

Кто-то где-то нажал кнопку, заиграла музыка.

Вообще-то я должен был бы смутиться до чертиков. Но сегодня все было нормально. Такое было странное чувство, что какая-то часть от меня пропадала где-то всю жизнь, а сейчас вдруг вернулась. Я снова был целым. Стивен наслаждался каждой секундой, благодушно смеясь, когда Говард вытащил увеличенные детские фотографии меня и Стивена. И даже обязательные фотографии с голыми попками на меховом ковре.

А Бен Кавеллеро сказал своим спокойным голосом:

– Почему бы тебе не представить себя самому, Стивен? Ты куда лучше меня с этим справишься.

Стивен легко вскочил на ноги. Я с чем-то вроде благоговения видел, как он перевоплотился в профессионала и заговорил в камеру так, будто читал с телесуфлера.

– Добрый вечер! Меня зовут Стивен Кеннеди. Всего три недели назад у меня был день рождения, и сейчас мне полных четверть столетия. Я ведущий музыкальной передачи на КСТВ – это новая ТВ-станция в Сиэтле. Лучше всего назвать мою работу “видеожокей”. Эта мерзкая каша выливается на юную и не испорченную молодежь Сиэтла каждую неделю со вторника по пятницу с шести до восьми. Хобби… сейчас… ага: принимать на грудь, гонять выше разрешенной скорости, девчонки, еще девчонки… ага, и еще я почему-то не могу перестать играть в бильярд. Почему? Не знаю. Игра дико тупая, но у меня она вошла в привычку. Глупо, но я люблю эту игру. И потому, если кто-то знает средство от бильярда, ради Бога, скажите мне. Я буду вашим другом по гроб жизни.

Типичная ди-джеевская болтовня, но я видел, что Стивен умеет излучать тепло и потому купил публику сразу и со всеми потрохами.

И теперь он играл с аудиторией, как опытный удильщик, выводящий форель.

– Все говорят, что я,должно быть, тупица, раз вся моя работа – это стоять перед камерой и говорить: “Вот это видео от РЕМ, вот это от “Оазиса”, а потом будет ролик от Арманы”. Нет, у меня есть по-настоящему интеллектуальные цели. Я в прошлом году написал серьезную медицинскую книгу. – Он оглядел публику. Она была у него в руках. – Очень, очень серьезный учебник. Приемы самопомощи во избежание преждевременной эякуляции. У меня с собой есть несколько экземпляров, но они в дефиците, так что кто не успел – тот опоздал.

Раздался дружный смех. Я оглядел лица своих друзей и увидел людей, полностью свободных и радостных. И тут Бен как бы случайно вбросил мне странный вопрос, чтобы вечер не стал полностью театром одного актера.

– Рик, какое у тебя самое первое воспоминание?

– Рана от выстрела.

– Выстрела?

– Да, от выстрела.

– Где?

– В лесу, в Италии.

– Нет, в какой части тела рана?

– В затылке.

– Боже мой! Серьезная рана?

– Нет, – рассмеялся я. – Не серьезная. Бекасиная дробь.

– А ты, Стивен, – обернулся к нему Бен. – У тебя какое самое сильное первое воспоминание?

– Гм. – Стивен серьезно задумался, глядя в небо. – Наверное, как я… кого-то подстрелил.

– Кого?

– Его.

Стивен с ухмылкой уставил на меня воображаемый пистолет и спустил воображаемый курок.

Бен повернулся ко мне.

– А ты ему простил теперь, что он использовал тебя как мишень?

Я тоже заулыбался.

– Более или менее. Но помню, что боль была адская, и мать чуть инфаркт не хватил, когда она нашла меня в кухне. Ты помнишь?

– Это я помню ли? У тебя была футболка с утенком, белая. По крайней мере по идее белая. А сзади она была вся красная от крови. Я тогда подумал: “Все, я убил своего брата. Я отнял жизнь”. А ты через десять минут уже сидел и смотрел телевизор с большой миской мороженого на коленях, и был весь перемазан малиновым вареньем.