Манускрипт всевластия - Дебора Харкнесс

Так я и проснулась четыре часа спустя — на застланной кровати, с телефоном в руке. Правая нога свесилась, тапок с нее упал. Бросив взгляд на часы, я ахнула. Придется отменить греблю, а заодно и пробежку.

Я наскоро приняла душ и, прихлебывая очень горячий чай, стала сушить свои соломенные, длиной до плеч, волосы. Они у меня непослушные, как у большинства ведьм. Сара винит в этом избыток магии в организме и твердит, что регулярное ее применение способствует понижению статического электричества.

Почистив зубы, я влезла в джинсы, свежую белую блузку, черный жакет. Знакомый ритуал, привычная одежда — почему же сегодня мне кажется, что все сидит на мне как-то не так? Я одернула жакет. Ну, не на заказ шито, что ж тут поделаешь.

Из зеркала на меня смотрело лицо моей матери. Не помню, когда это сходство установилось полностью — в колледже, что ли? Никто его не замечал, пока я не приехала домой с первого курса на День Благодарения, но с тех пор от всех, знавших Ребекку Бишоп, я только о нем и слышу.

Какая я бледная — это от недосыпа. Веснушки, унаследованные от отца, виднелись предельно четко, но темные круги под глазами их перешибли. Даже нос с подбородком как-то выдались и удлинились. Интересно, как безупречный профессор Клермонт выглядит по утрам? Вероятно, не хуже, чем ночью, поганый монстр. Я скорчила зеркалу рожицу.

На пути к выходу я оглядела квартиру. Что-то не переставало меня беспокоить. Забытая встреча? Невыполненное задание? Проверив ежедневник и скопившуюся на столе почту, я приписала дискомфорт в желудке голоду и вышла на лестницу. По дороге любезные дамы с кухни дали мне тост. Они помнили меня еще аспиранткой и каждый раз, когда я выглядела расстроенной, пытались накормить заварным кремом и яблочным пирогом.

Тост и булыжник на Нью-колледж-лейн убедили меня в том, что события прошлой ночи мне просто приснились. Волосы лежали пышной волной, дыхание слегка белело на холодке. Утренний Оксфорд с его мокрыми мостовыми, косыми лучами солнца в тумане, доставочными фургонами и запахом пережженных кофейных зерен воплощает собой все, что есть на свете нормального. Вампиры здесь по определению не могут водиться.

Служитель Бодлианской библиотеки в синем форменном пиджаке рассматривал мой читательский билет так, словно видел меня впервые и подозревал во мне прославленную книжную воровку, но наконец пропустил. Достав бумажник, блокнот и компьютер, я поставила сумку в одну из клетушек у двери и поднялась по винтовой деревянной лестнице на третий этаж.

Библиотечный запах — смесь древнего камня, пыли, жуков-древоточцев и старой тряпичной бумаги — каждый раз поднимает мне настроение. Солнце, льющееся в окна на лестнице, освещало пляшущие пылинки и прошлогодние расписания лекций. Очень скоро, когда шлюзы откроются и орды студентов затопят город, здесь появятся свежие объявления.

Тихонько напевая, я кивнула бюстам Томаса Бодли и короля Карла I у входа в читальный зал, вошла и тут же услышала голос заведующего:

— Придется посадить его в Селден-Энде.

Библиотека только что открылась, но у персонала уже возникли проблемы. Раньше я наблюдала подобную суету лишь в случае визита особо именитых ученых.

— Он уже там. Сделал заказ и ждет. — Вчерашняя девушка-библиотекарь держала в руках стопку книг. — Это тоже его — принесли из зала Нью-Бодлиан.

Там хранилась восточно-азиатская литература — не моя тематика.

— Отнесите ему и скажите, что заказанные рукописи поступят в течение часа. — С этими словами взбудораженный мистер Джонсон скрылся в своем кабинете.

— Привет, Диана, — приветствовал меня Шон, возведя глаза к потолку. — Выдать то, что оставлено за тобой?

— Да, пожалуйста. — Хорошо, что ждать не придется. — Похоже, у вас великий день?

— Да уж. — Шон исчез в кладовой, где книги запирались на одну ночь, и вернулся с моими сокровищами. — Номер места?

— А4. — Я всегда сидела там, в юго-восточном углу Селден-Энда, где естественное освещение было лучше всего.

— Видите ли, доктор Бишоп, — тут же подскочил мистер Джонсон, — место А3 занял профессор Клермонт. Возможно, вам будет удобнее на А1 или А6. — Заведующий нервно переминался с ноги на ногу, глаза моргали за толстыми стеклами.

— Профессор Клермонт?!

— Да. Он работает с записями Нидема — ему нужен хороший свет и пространство, чтобы их разложить.

— Джозеф Нидем, историк китайской науки? — В области моего солнечного сплетения возникла горячая точка.

— Да. Он тоже был биохимиком, отсюда интерес профессора Клермонта. — Озабоченность мистера Джонсона возрастала с каждой секундой. — Ну так как же? Вы согласны занять А1?

— Лучше А6. — Сидеть рядом с вампиром, хотя бы и через одно место, мне как-то не улыбалось, а сидеть напротив на А4 было и вовсе немыслимо. Попробуй сосредоточиться под таким взглядом. Будь столы в средневековом крыле поудобнее, я уселась бы под одной из горгулий, стерегущих узкие окна, и уж как-нибудь вытерпела неодобрение Джилиан Чемберлен.

— Превосходно. Спасибо, что отнеслись с пониманием, — облегченно вздохнул мистер Джонсон.

Войдя в светлый Селден-Энд, я прищурилась. Клермонт выглядел ничуть не хуже вчерашнего, но его кожа поражала бледностью по контрасту с черными волосами. Сегодня на нем был серый пуловер в зеленую крапинку, а также — как обнаружилось при взгляде под стол — брюки цвета асфальта, носки в тон и черные ботинки, стоившие больше, чем весь гардероб среднего преподавателя.

Ощущение беспокойства вернулось. Почему он сидит в библиотеке, а не у себя в лаборатории?

Я даже не думала ступать тише обыкновенного, но вампир, углубившийся в чтение, меня как будто не замечал. Он сидел по диагонали, за много пустых столов от меня. Я положила свой пластиковый пакет и книги на место А5, обозначив границы своей территории — лишь тогда он с явным удивлением вскинул брови.

— Доктор Бишоп! Доброе утро.

— Профессор Клермонт. — Он, вероятно, слышал все, что говорилось на выдаче — слух у них, как у летучих мышей. Не глядя ему в глаза, я начала вынимать из пакета свое имущество и воздвигла между нами целую крепостную стену. Клермонт дождался, когда я закончу, и вновь углубился в чтение.

Я присоединила к компьютеру шнур, воткнула его под столом в розетку. Когда я выпрямилась, вампир все так же читал, старательно сдерживая улыбку.

— Сел бы лучше на северной стороне, — пробурчала я, отыскивая свой книжный список.

Клермонт поднял на меня расширенные зрачки.

— Я вам мешаю, доктор Бишоп?

— Нет, что вы. — У меня свело горло от внезапного резкого аромата гвоздики. — Я просто удивляюсь, как это вы сидите на солнце.