Психомех - Брайан Ламли

— Теперь страдайте, как страдала она, как страдал я, как вы заставили страдать Ричарда Гаррисона! — и палец немного дрожа, но решительно, указал на раковую массу. — убирайся в них!

Грохочущий, вопящий ужас их замедленных криков обрушился, когда рак потек по полу, как какая-то огромная амеба, расщепляясь на две равные части, пеной поднимаясь вверх по их ногам, бедрам и всасываясь в их корчащиеся дрожащие тела. Эти двое раздулись, переполняясь, их глаза выкатились, рты были полны пены. И их крики задыхались, едва возникнув. Они падали, уплывали к полу и лежали там в обманчиво вялых судорогах приближающейся смерти.

Затем, та часть, которая была Гаррисоном, из простой гуманности взяла власть в свои руки.

— Умрите! — приказал он. — Пусть все закончится! Станьте прахом.

Серая стена опустилась, словно включили свет, позволяя солнцу снова пробиться сквозь окна. Летний ветерок ворвался через разбитые рамы, разнося тусклый пепел — все, что осталось от Терри Гаррисон и Гарета Вятта.

Гаррисон-Шредер сделал шаг вперед и поднял с пола лежавшую без сознания, тихо постанывавшую Вики Малер.

— Забудь все! — командовал он. — Помни только, что ты — моя. И пусть твои слепые глаза узнают свет. Смотри, Вики, смотри!

Она открыла глаза, золотые, как и его, и в недоумении взглянула на него.

Затем, узнав его, — познавая также и чудо зрения, — она упала ему на грудь.

— О, Ричард! — заплакала она. — Мне приснился такой странный сон. Но.., я всегда знала, что ты найдешь меня снова. И я знала, что увижу тебя — действительно увижу — когда-нибудь, каким-то образом...

Она закрыла глаза, уютно прижалась к нему и, казалось, почти уснула...

* * *

Когда Гаррисон-Шредер вышел из дома, Кених ждал его. Немец на мгновение разинул рот при виде Вики Малер.., ее присутствия, а не потому, что она была совершенно голой, — и снова удивился, но теперь — их сверкающим золотым глазам. Затем Гаррисон-Шредер заставил его понять. На мгновение он пошатнулся под грузом телепатически передаваемых знаний из сверхсознания, затем встал, как скала, на его лице медленно появилась улыбка.

— Ричард, — в конце концов просто сказал он. — Томас!

— Сюзи? — спросил Гаррисон-Шредер. Улыбка Кениха погасла. Он покачал головой, хотя в этом и не было необходимости.

Гаррисон-Шредер моргнул золотыми глазами, поискал и нашел тело верного добермана.

— Сюзи, — произнес он, — стань такой, как ты была. Иди, девочка, иди!

В следующее мгновение она появилась с радостным лаем из-за угла дома, прыгая и припадая у его ног. Он наклонился и потрепал ее по голове.

Гаррисон-Шредер выпрямился и повернулся к Вики.

— Вики, Вилли — самый верный из людей. Его надо наградить. Это будет странно, но ты не бойся. Это просто — перемена. Ты готов, Вилли?

Они обнялись, как братья, Кених улыбался. Его одежда упала на землю. От него не осталось никакого физического следа. Вики затаила дыхание, и снова ее мужчина повернулся к ней.

— Я же сказал тебе, не бойся, — произнес он, заставляя ее понимать.

Они вместе, рука об руку, пошли, по аллее навстречу их назначению, мужчина и женщина. Сюзи прикрывала их тыл. И только один раз они помедлили, когда та часть, что была Кенихом, подумала одну из своих плохих мыслей. Они задержались на долю секунды и пошли дальше.

Гаррисон-Шредер-Кених, Вики и Сюзи.

А за ними, в верхнем этаже пустого дома, Психомех раскалился добела и растаял, превращаясь в шлак. И сам дом рассыпался, падая на свое собственное основание и разливаясь как лава или как песочный замок, которого коснулось море. А в следующий момент все стало так, словно на этом месте никогда и не стоял дом, и трава покрыла этот шрам. Дом Вятта ушел навсегда из мира людей. Нельзя войти в одну и ту же реку дважды.