Невыживший - Виктор Глебов

На стенах висели фотографии известных кораблей – «Титаника», «Великобритании», «Великого Востока» и других. Стеллаж около венецианского окна заполняли модели парусников, теплоходов и пароходов. Все были аккуратно подписаны. Вообще в комнатах царил исключительный порядок.

Пока Рогожин и Морозов ползали по полу в поисках люка в подвал, Дремин включил компьютер, но он был на пароле. Борисов топтался на пороге.

– Что вы ищете? – спросил он наконец. – Если подвал, то вход здесь. – Он указал на стенной шкаф.

– Где?! – быстро обернулся Дремин.

– Да вот же! – Борисов сделал несколько шагов и нажал на что-то справа от шкафа. – Сашка обожает такие штуки. Сам сделал механизм, который…

Полицейские его уже не слушали. Как только шкаф отодвинулся, стала видна запертая дверь.

– От нее у меня ключей нет, – сказал Борисов.

– Ломайте! – приказал Дремин.

Морозов сбегал в гараж за фомкой, и через несколько минут дверь с треском распахнулась. В лицо пахнуло чем-то влажным и прелым.

Полицейские устремились по узкой лестнице вниз.

В подвале было очень светло и пахло удобрениями. Запах листвы, земли, навоза и земли бил в нос. Он не чувствовался в доме, потому что дверь была обита звукоизоляцией – это сразу бросилось Дремину в глаза.

Он спустился первым.

Корчакова была растянула над аккуратной прямоугольной грядкой, из которой росли сочные зеленые стебли бамбука. Их было ровно восемь. Запястья и лодыжки женщины были прикручены кожаными ремнями к двум металлическим рамам, надежно вкопанным в пол.

Вся сцена освещалась яркими лампами, поставленными с двух сторон возле стен. От них шел не только свет, но и тепло, которое, похоже, регулировалось при помощи специального пульта с кучей датчиков. Все это напоминало кадр из старого готического фильма ужасов. Не хватало только безумного профессора в белом халате, кожаном фартуке и огромных защитных очках.

– О, господи! – вырвалось у Морозова, вошедшего вслед за Дреминым.

То, что полицейские опоздали, было ясно сразу: восемь стеблей давно прошли сквозь Корчакову. Она была словно воздета на копья. Зеленые стебли блестели красными полосами, голое тело было в крови, которая мерно капала на пропитанную ею землю.

Лица женщины было не видно из-за свисавших волос. Убийца не успел изуродовать гениталии – это единственное, что отличало труп от предыдущих.

Дремин подошел и присел на корточки, чтобы заглянуть в лицо жертве. На какое-то мгновение ему пришло в голову, что это может оказаться вовсе не Корчакова.

– Ну что? – нетерпеливо спросил Рогожин.

– Это она, – сказал Дремин через несколько секунд. – Думаю, мертва уже давно. У нас не было шансов. Похоже, Меркальский принялся за дело, не откладывая, как только привез ее сюда. Надо вызвать Полтавина.

Полицейские поднялись в комнату.

– Ну, что там? – спросил Борисов.

– Мы опечатываем это помещение, – ответил Дремин. – Здесь место преступления. Скоро прибудет бригада криминалистов.

– Так что там?! – испуганно проговорил Борисов.

– Вам лучше не знать.

Выйдя на улицу, Дремин сделал несколько глубоких вдохов, чтобы провентилировать легкие. Его взгляд упал на землю перед домом, и он вдруг понял, почему его смущал пруд. На берегу едва виднелись следы автомобиля, и вели они прямо в воду! Так Меркальский спрятал концы после того, как привез Корчакову на ее собственной машине. Но почему она позволила ему сеть в джип?

Дремин достал телефон и набрал номер Полтавина. Криминалист ответил только через шесть гудков.

– Ну, что еще?! – спросил он, перекрикивая шум, доносившийся из динамика. – У меня выходной вообще-то!

– А у маньяков нет, – ответил Дремин. – Где ты находишься? Почему такой шум?

– Потому что люди радуются выигрышу, вот почему! Давай к делу, моя лошадь вот-вот придет первой!

– Ты на ипподроме?

– Естественно! Господи, давай! Давай!! – Последние призывы явно были обращены к скакуну, на которого поставил патологоанатом.

– Ты мне нужен. У нас новый труп, – сказал Дремин, но Полтавин, похоже, его не слушал.

У следователя ушло минут пять на то, чтобы привлечь внимание криминалиста и объяснить, что произошло. Еще пару минут Полтавин матерился, но поскольку его лошадь пришла-таки первой, наконец успокоился и обещал немедленно приехать.

– Только предупрежу ребят, чтобы прихватили мой комбез, – сказал он, прежде чем отключиться.

Закончив разговор с патологоанатомом, Дремин набрал Самсонова. Пришло время доложить обо всем.

* * *

Меркальский свернул налево и устремился к проволочной ограде. Казалось, его не смущает препятствие, он словно не видит его. Самсонов чувствовал, как горят от бега ноги. Увидев, что жокей направляется к стальной сетке, он испытал облегчение: теперь можно отдышаться, убийца никуда не денется. Он сбавил скорость и снова потянулся за пистолетом. Не для того, чтобы выстрелить, а чтобы угрожать. Самсонов решил во что бы то ни стало взять жокея живым.

Меркальский, не притормаживая, подпрыгнул, ухватился обеими руками за ограду, подтянулся и перебросил свое тело через ограду. Все его действия слились в один рывок. Миг – и он уже удирает по другую сторону сетки.

Чертыхаясь, Самсонов рванул пистолет из кобуры, прицелился и выстрелил – теперь уже было не до миндальничанья, убийца запросто мог уйти. Меркальский пригнулся, но не остановился. Полицейский подбежал к сетке и полез через нее. У него ушло секунд пятнадцать, чтобы преодолеть ее, и за это время жокей успел домчаться до железнодорожных путей, на которых стояли вагонетки. Это была территория какого-то завода, и по узкоколейке доставляли грузы из одного цеха в другой. Самсонов видел, как Меркальский нырнул под одну из вагонеток и исчез из виду.

Полицейский побежал туда. Справа за проволочной оградой мелькнула машина Коровина – следак искал ворота, чтобы въехать на территорию завода. На это у него уйдет несколько минут, а за это время Меркальский или спрячется в лабиринте фабричных построек, или выберется в какую-нибудь дыру.

Самсонов добежал до узкоколейки, пробрался под вагонеткой и остановился, чтобы сориентироваться. Вокруг столбом стояла пыль, смешанная с черной копотью. Из распахнутой железной пасти ворот доносился ритмичный грохот. Земля, казалось, вибрировала, гудение проникало в череп, заставляя его дрожать в одном ритме со станками. Самсонов снова вытащил оружие, которое пришлось убрать, чтобы перелезть через ограду. Он зашагал по направлению к цеху, из которого вели два стальных рельса, заросшие пожухлой от копоти и мазута травой.

Меркальский больше никуда не мог деться: вокруг не было других построек, только голое пространство. Дальше высились башни из грязно-коричневого кирпича, из них валил густой едкий дым, но туда жокей не успел бы добежать.