Что знает ночь? - Дин Кунц

— Призраки. Призраки — это не мое, знаешь ли. Сама идея кажется дурацкой.

Минни видела, что в действительности брат не считает идею призраков дурацкой, как мог бы считать в сентябре или августе.

— Что это у тебя? — спросил Зах, указывая на подобие колеса, которое Минни по-прежнему прижимала к груди левой рукой.

— Я построила то, что мне приснилось. Правда, не помню, как мне удалось собрать эту штуковину.

Зах нахмурился.

— Так элементы «Лего» не собираются. Тут все круглое и гладкое.

— Но я собрала. И сегодня мы не должны расставаться с этим колесом, потому что оно нам обязательно потребуется.

— Потребуется для чего? — спросил Зах.

Минни покачала головой.

— Если б я знала.

Он какое-то время смотрел на нее, потом пожал плечами.

— Иногда ты пугаешь.

— Как будто я этого не знаю, — согласилась Минни.

* * *

В кабинете Джона Никки не выключила компьютер. Страница из дневника Олтона Тернера Блэквуда по-прежнему ждала на экране. Джон глянул на нее и удивился, что этот апостол хаоса писал о своих преступлениях таким аккуратным почерком. Разумеется, самое рафинированное зло кое в чем порядок уважает: списки врагов, гулаги, концентрационные лагеря.

Из ящика стола Джон достал плечевую кобуру и пистолет, которые положил туда перед тем, как сесть в кресло, чтобы вздремнуть.

Надевая кобуру, он наблюдал, как Никки открывает высокий шкаф для оружия в углу. Она остановила выбор на помповике двенадцатого калибра[32]с пистолетной рукояткой, достала из шкафа и протянула Джону.

Большинство друзей Никки по миру искусств с подозрением относились к копам и боялись оружия. Они вроде бы благоволили к Джону и полагали, что она вышла за него замуж по причине его отличия от большинства копов, тогда как на самом деле сердцем она была как художница, так и коп. Рисовала не только эмоциями, но и рассудком, не только интуитивно, но и анализируя то, что делает. Полагала свою работу не только карьерой, но и долгом и чувствовала, что прежде всего должна служить истине, а уж потом искусству. Джон знал многих хороших копов, которым доверил бы прикрыть спину, но ни один в этом смысле не мог сравниться с Никки.

— Где дети? — спросила она, вытаскивая коробку патронов из нижнего ящика.

— Думаю, в своих комнатах, — он взял у нее патрон, вставил в ствольную коробку.

— Мы должны держаться вместе, — она протянула ему второй из патронов, которые уже достала из коробки. — Я клянусь, этот монстр хочет разделить нас, вот чего он добивается. Вместе мы сильнее. Где легче всего защитить дом?

— Я думаю об этом, — один за другим Джон вставил три патрона в подствольный магазин. — Дай мне еще несколько штук.

Из динамиков компьютера послышалась музыка. Запись одного из соло на флейте Наоми, которым она особенно гордилась.

Джон и Никки повернулись к монитору. На экране появилась фотография. Та самая фотография матери Джона, которую он видел в файле «КАЛЬВИНО-1» в компьютере Билли Лукаса, который тот скачал с того же сайта, посвященного серийным убийцам. Фотография исчезла, ее заменила другая — отца Джона.

— Что происходит? — спросила Никки.

Отец Джона уступил место его сестре Марни. Потом Жизели. Лица начали появляться вновь, сменяя друг друга. Быстрее. Еще быстрее.

Джон глянул на галерею фотографий своих детей, запечатленных в дни рождения, на знакомую мебель, стены, потолок. Их дом, их дом, но уже принадлежащий не только им.

Экран опустел. Флейта по-прежнему играла. Новая фотография. Заха. Теперь Наоми. Минни. Никки. Джона.

— Начинается, — выдохнул он.

— Хрена с два, мы это остановим, — голос переполняла ярость. — Но как? Джон, это безумие. Как мы сможем защититься от такого?

Джон ответил, засовывая четыре патрона в один карман брюк, четыре — в другой:

— Эйблард говорил мне, что призрак не сможет причинить нам вред через дом. Он должен в кого-то вселиться и уже тогда набросится на нас.

Никки посмотрела на пистолет в его плечевой кобуре, на помповик в руках, и Джон смог прочитать ее мысли.

Билли Лукас убил свою семью. Враг внутренний.

— Незачем мне все это оружие, — он протянул ей пистолет. — Ты хороший стрелок. Спусковой механизм двойного действия. Первоначальное сопротивление надо просто преодолеть. Ход спускового крючка более тугой, но у тебя все получится.

Когда она посмотрела на пистолет, который держала в руках, ужас перекосил ее прекрасное лицо.

Джон правильно истолковал и это.

— Никки, послушай, ты должна внимательно наблюдать за мной, и как только уловишь малейший признак, что я уже не я…

Дрожь смягчила ее рот.

— А если я…

— Нет, — оборвал он ее. — В тебя ему не вселиться. Никогда.

— Если я что-нибудь сделаю кому-то из детей…

— Только не ты. Если я в ком-то не уверен, так это в себе. Именно я… подвел свою команду.

— Чушь. Лучшего человека, чем ты, я не знаю. И не дети. Не наши дети. Монстр попытается расправиться с нами через кого-то еще, через человека со стороны.

— И все равно пристально следи за мной, — настаивал он. — Малейший признак, и немедленно нажимай на спусковой крючок. Монстр будет выглядеть, как я, но это буду уже не я. И если эта тварь вселится в меня, то прежде всего попытается убить тебя, потому что ты тоже вооружена.

Никки обняла его за шею, подтянула лицо к своему и поцеловала в губы, будто в последний раз.

* * *

За прошедшие одиннадцать дней Лайонелу Тимминсу так и не удалось найти ниточку, потянув за которую он смог бы раскрыть убийство Вобурнов. Да, он нашел связь между Ризом Солсетто и Энди Тейном, но по мере того, как день уходил за днем, Лайонел все больше склонялся к тому, что связь эта не имеет никакого отношения к случившемуся с Вобурнами, всего лишь совпадение. Ничто не связывало взятки Риза Солсетто со странными событиями той ночи, особенно с яростным взрывом насилия в больнице.

И с каждым уходящим днем Лайонел все более серьезно относился к своим воспоминаниям о необычной атмосфере в доме Вобурнов и еще более необычном происшествии с экранной заставкой компьютера Давинии, когда на мониторе вдруг появился синий отпечаток кисти на красном фоне. Отвратительный шевелящийся холод, который он ощутил ладонью и растопыренными пальцами. Острый укол, словно зуб вонзился в палец. Звуки открывающихся и закрывающих дверей на пустующем втором этаже, шаги в пустых комнатах.