Черная камея - Энн Райс

Она замолчала и по очереди оглядела каждого из нас.

"Горе его и прикончило, – продолжала Пэтси, пожавплечами. – Не я его убила. Видели бы вы, чем он там занимался. Наехал наклумбу своим грузовиком, перемял все цветы, и тут же, рядом, занималсяустройством еще одной клумбы, словно даже и не заметил, что натворил. Ясказала: "Посмотри, что ты наделал, старый безумец". А он сразу изавелся: "Ты продала ее свадебное платье!" Словно это было вчера, ане сто лет назад, старый дурак, и заявляет при этом, что не даст мне ломаногогроша, вот тут-то я ему и сказала, что мне нужно оплачивать счета залечение".

Я был слишком поражен, чтобы думать, но все-таки спросил:

"Как ты заразилась?"

"Откуда мне знать? – буркнула Пэтси, глядя на менявсе тем же колючим, остекленевшим взглядом. – От какого-то ублюдка,наверное, наркомана, – не знаю. Вариантов много. Но это не Сеймор, так чтонечего сваливать на него. Да, и не смейте ничего ему рассказывать. И вообще,держите язык за зубами о том, что я сказала. Тетушке Куин тоже непроговоритесь. У нас с Сеймором сегодня вечером концерт. Но дело в том, что мненечем заплатить остальным лабухам, если я не раздобуду немного денег".

Лабухами она называла гитаристов, которые подыгрывали ей наконцертах.

"И теперь ты ждешь, что кто-нибудь из нас войдет вкомнату тетушки Куин и попросит у нее денег? – подала голос БольшаяРамона. – Отмени свой проклятый концерт. Какая может быть музыка, когдатвой отец лежит мертвый в городском морге?"

Пэтси покачала головой.

"Я абсолютно на мели, – заявила она. – Квинн,ступай туда и раздобудь мне деньжат".

Я сглотнул, это я помню, зато не помню, сколько времени мнепонадобилось, чтобы ей ответить. Потом меня осенило, что в кармане моих джинсовлежит пачка банкнот, которую мне выдали в больнице вместе с Папашкиными ключамии носовым платком.

Я вынул пачку и взглянул на нее. В основном двадцатки, носреди них затесались и несколько сотенных. Папашка всегда откладывалстодолларовые бумажки на тот случай, если вдруг что подвернется. Я пересчиталденьги – ровно тысяча – и отдал ей.

"Ты правду говоришь насчет ВИЧ-инфекции?" –спросила Жасмин.

"Да, и, как вижу, вы все безутешны по этомуповоду, – хмыкнула Пэтси. – Папашка так прямо взорвался, когдауслышал. Вы все одна большая семья, полная сочувствия".

"Кто-нибудь еще знает, кроме нас?" – продолжаларасспросы Жасмин.

"Нет, – ответила Пэтси. – Я ведь только чтовелела вам никому не болтать. Уже забыли? И с чего вдруг такой интерес, тыбоишься за свой драгоценный отель? А между прочим, если ты не заметила, тоуправлять им больше некому. Правда, вы можете все заниматься этим поочереди. – Она вновь оглядела каждого. – Полагаю, наш маленький лордТарквиний теперь станет самым молодым на юге владельцем отеля?"

"Мне очень жаль, Пэтси, – сказал я. – Но внаше время ВИЧ – это еще не смертный приговор. Есть лекарства, много всякихлекарств".

"Хватит, надоело, маленький лорд Тарквиний!" –огрызнулась она.

"Ты теперь все время будешь так меня называть? Мне этоне нравится, – тем же тоном рявкнул я. – Я всего лишь пыталсярассказать о медицине, достижениях, надеждах. При Мэйфейровском медицинскомцентре есть специальная исследовательская клиника".

"Ну да, конечно, исследовательская клиника. Уж кто-кто,а ты со своим чудесным образованием разбираешься в подобных вещах, –прогремела Пэтси. – Линелль – маленький гений. Ты как, в последнее времяне сталкивался с ее призраком?"

"Пэтси, ни на какой концерт ты сегодня непоедешь", – объявила Большая Рамона.

"Ты получаешь приличное лечение? –поинтересовалась Жасмин. – Скажи нам хотя бы это".

"Ну да, да, я только такое лечение и получаю, – ответилаПэтси. – Я ведь музыкант, если ты забыла. Ты что же думаешь, я ни разу вжизни не ширялась? Скорее всего, так я и заработала эту заразу, через иголки, авовсе не в койке. Для этого только и нужно, что ширнуться разок, а я никогда неколюсь, если не выпью. Так что вот так обстоят дела: мисс Пэтси Блэквуд недолго задержится на этом свете, и все из-за того, что напилась ивоспользовалась чьей-то иголкой, но пока что никакие симптомы у нее непроявляются".

Сунув деньги в сумку на плече, она поднялась из-за стола.

"Ты куда собралась, девочка! – Большая Рамонавстала и загородила собою заднюю дверь. – Никакого концерта не будет вдень смерти твоего отца".

"А вот и будет. Концерт состоится в Теннеси, поэтомумне пора двигать. Сеймор ждет".

"Неужели ты нас оставишь? – возмутился я. –Неужели не придешь на похороны? Так же нельзя!"

"Еще как можно", – фыркнула Пэтси.

Дверь с сеткой громко хлопнула.

Я побежал за Пэтси.

"Ты будешь жалеть всю свою жизнь, – Я бежал рядомс ней к ее фургончику. – Ты просто не думаешь. Ты еще не поняла, чтопроизошло. Тебе придется пройти через это. Все ждут твоего присутствия напохоронах. Пэтси, послушай меня".

"Можно подумать, у меня впереди долгая жизнь, Квинн! Даикакая жизнь? Я сказала старику, что у меня ВИЧ, а он совсем спятил! Слышал быты, как он ругал последними словами меня и тех, с кем я вожусь. А хочешь знать,что он сказал мне перед самым концом? "Будь проклят тот день, когда тыродилась". А потом повалился, задыхаясь, на землю, и его вывернуло. Я быне пошла на его похороны, даже если бы мое присутствие подняло его из могилы.Увидишь его призрак, так и передай, что я его ненавижу. А теперь – прочь отменя".

Они укатили с Сеймором, скрипнув шинами на повороте, а я всестоял и смотрел вслед, чувствуя новый приступ паники, но через несколько секундменя посетила холодная мысль, что мне уже все равно, появится Пэтси напохоронах или нет. Моя боль в любом случае не уменьшится. Наверное, и другиечувствовали то же.

Просто жителям всего округа будет теперь о чем поговорить.

Мне могло помочь только присутствие рядом Жасмин, илиБольшой Рамоны, или тетушки Куин.

Я вернулся в дом. Там пахло оладьями, которые жарила БольшаяРамона. Голод показался мне хорошим поводом отложить ненадолго разговор стетушкой Куин о том, что Пэтси не будет на похоронах. А может быть, я вообще небуду сообщать об этом тетушке.

На вскрытие ушел всего один день.