Дзюсан. Академия-фантом - Сора Наумова

Он так летел, что едва не врезался в спешащую ему навстречу Николь.

– В сторону!

– Выслушайте меня!

Девушка сложила ладони перед собой и склонилась в поклоне. В руках она сжимала свернутую в тугой рулон тетрадь.

– Пожалуйста, выслушайте меня! – Ода склонилась ниже и протянула тетрадь Макалистеру. – Это очень, очень важно.

Едва ли это было важнее, чем смерть Сакураи и исчезновение Кимуры, однако интуиция, которая все чаще стала заменять Генри логику, подсказала не торопиться и дать девушке шанс.

– Что случилось? – нетерпеливо спросил он, покосился на тетрадь и, взяв, откинул обложку. – Что это?

Николь выпрямилась и нервно облизнула сухие губы:

– Дневник Накамуры Хироши. Я… я не хотела читать его, боялась расстроить Хироши, но Сэм… – Она говорила невнятно и путано, избегая смотреть на Генри. – Я поняла, что Хиро заговорил со мной не случайно. Он хотел, чтобы я передала это вам.

Что-то снова щелкнуло в голове, и новый кусочек мозаики встал на свое место.

– За что Накамуру сослали в «Дзюсан»?

– Ему снились странные сны, – смущенно призналась девушка. – Он говорил, что в них видит будущее. Отрывками. Чаще всего он даже не понимал, что они означают.

Мальчик, которому снилось будущее, вел дневник. О чем он мог писать?

– Как давно он у тебя? – Генри пробежался глазами по столбикам иероглифов. Увы, для даже самого примерного перевода ему понадобится время, которого у него нет.

Николь виновато потупилась и пробормотала:

– Простите.

Злость всколыхнулась внутри, но Генри очень постарался не сорваться на девушке. Вместо этого вынужденно признался:

– Я не понимаю. Можешь прочитать?

Николь покраснела и отрицательно замотала головой, из чего Генри понял, что про нее Хироши тоже писал.

– Меня не интересует личная жизнь твоего друга. – Макалистеру пришлось проявить твердость, почти грубость. – Сората в опасности, так что просто скажи, что предвидел Накамура.

Большие карие глаза Николь наполнились слезами:

– Хорошо. – Она сглотнула и вполне собрано и ясно начала: – Хироши привез в Академию Акихико-сама, и Хиро знал об этом заранее, потому что видел во сне, как это происходило с ним. Прежде он видел трагедии, что случались с членами его семьи, но ему никто не верил. Хиро винили во всех грехах, и он тоже начал винить себя. А тут, на острове, видения изменились. Хироши писал, что часто видел во сне белое сияющее помещение, похожее на операционную. Его приводил туда замдиректора и оставлял. Хироши писал, что было очень больно и свет бил в глаза. – Голос Николь дрогнул, она провела ладонью по лицу и продолжила. – Перед своим… отъездом Хироши жаловался, что почти не может спать, постоянно видит одно и то же. Тогда он не особенно вдавался в подробности, но в дневнике написал, что видел свою смерть. Акихико-сама снова отводил его в ту комнату.

Генри нахмурился и медленно кивнул. Все сходилось на Дайске, а его самого все так же не было в Академии, будто он затаился в засаде, как хищник перед нападением.

– Ты понимаешь, что должна была рассказать мне это сразу? – едва сдерживая раздражение, произнес Генри. – Я просил. А сейчас Сората… Черт! – Он сжал кулаки. – Хироши не писал, где находится это светлое помещение?

– Нет. Простите, мне очень жаль…

Надеяться на такое везение было, конечно, глупо.

– Ладно. – Генри вернул тетрадь. – Я должен идти.

– Куда? – ехидно осведомился Курихара, выходя из-за колонны и преграждая ему путь. Кто знает, сколько он там прятался и что слышал. – У вас на лице написано «я не знаю, что делать». Да вы в панике, Макалистер. Это из-за Кимуры?

Он больше не походил на безумного, но где-то в глубине почти черных глаз вспыхивали и гасли искорки отчаяния. Боль и обида грызли Хибики изнутри, и от этого он мог оказаться совершенно непредсказуемым.

– Не твое дело, – огрызнулся Генри. Злость вернулась, и Курихару, в отличие от Николь, он не так боялся обидеть. – Возвращайся в свою комнату.

Хибики уставился перед собой невидящим взглядом:

– Вам нужна помощь. Деталей не хватает, вы плохо осмотрели комнату. Нужно вернуться. Значит, через окно он не мог вылезти – кусты не пострадали? Дверь заперта снаружи. – Он опустил ресницы и вздохнул, будто утомленный непосильной ношей. – Вы что-то упустили.

Генри едва дослушал до конца:

– Не лезь в мою голову!

– Арестуете меня?

– Я запру тебя в кладовке, как вы однажды заперли меня.

– Мы этого не делали, – покачал головой парень. – Ни я, ни Сэм. А запирание Кимуры вообще ни к чему хорошему, как я погляжу, не привело. Ну так что? Мы возвращаемся в его комнату?

Дерзость ученика выводила Макалистера из себя. Жалость, что Генри к нему испытывал, не помешала сгрести его за химок и встряхнуть как следует:

– Я кажется сказал, что это не твое дело! Бери Николь и дуй отсюда, ясно?

– Мне ясно, что вы на взводе и неспособны мыслить логически. – Зрачки Хибики угрожающе расширились, почти сливаясь с насыщенно, карей радужкой. Он отцепил пальцы от своей майки и процедил. – Каша из ваших мыслей похожа на овсянку, и тошнит от нее так же. Возьмите себя в руки или так и будете бегать кругами, как бешеная собака.

Генри давно не отчитывали так, жестко, но справедливо. Возразить было нечего, хотя чувство собственного достоинства едва выдержало подобный натиск. Николь встала между ними и положила ладонь на плечо Хибики:

– Пожалуйста, не надо, не ругайтесь. Я не понимаю и половины из того, что происходит, но ведя себя как мальчишки, вы ничего не измените. Мистер Макалистер, Хибики не хотел вас обидеть, попробуйте прислушаться к нему.

Генри выдохнул. Расслабил сведенные судорогой пальцы.

– Накамуру Хироши, возможно, убили, ты понял, так ведь? Если в двух словах, то Сорате грозит опасность и мне необходимо найти его прежде, чем с ним что-нибудь случится. Если не хочешь слушаться, то хотя бы не мешай.

Курихара молча кивнул.

– Я с вами, – вдруг выдала Николь и предусмотрительно спряталась за парня. – Вы меня не прогоните.

Генри едва не взвыл от бессилия. Даже с двумя учениками не мог справиться, а собирался бороться против отлично налаженной преступной деятельности Акихико. Это так глупо, что даже не смешно. Махнув рукой, он в сопровождении молодых людей вернулся в комнату Кимуры. Он, конечно, волшебным образом не появился – злой на весь мир, зареванный и изрыгающий проклятия в адрес британца. В груди защемило, как будто нож провернули, и Макалистер сам испугался, насколько велик был его страх больше не увидеть Сорату.

– Замок не взламывали, – глухо произнес он, наклонившись к замочной скважине. – Скорее всего, открыли ключом.