Сглаз - Томас Олд Хьювелт

– Не за что.

Лоуренс обогнул могилу и встал рядом со Стивом.

– Он ужасно расстроился из-за Флетчера. Сами понимаете. А может, если бы Джейдон не натравил на нее пса, тогда бы вообще ничего не случилось. Он не заслужил такого…

Лоуренс оборвал себя на полуслове и умолк. Вытер заплаканные глаза и отвернулся.

А Стив почувствовал, как у него жжет в горле.

Точно, Тайлер не заслужил этого.

А затем его мозг переиначил фразу. Не Тайлер заслужил это.

Ты дал сыну ускользнуть от тебя и никогда не простишь себя.

Наслаждайся болью и не туши пламя. Пусть оно горит, не угасая.

Боже мой! Боль слишком сильна, он не силах терпеть ее. Каждая клетка его тела вопила и отчаянно рвалась к Тайлеру.

Только бы обнять сына, сказать ему, как он его любит. Он бы отдал все на свете за один-единственный шанс отменить прошлое.

У Тайлера не будет ни блестящей карьеры журналиста, ни красивой девушки из другого города. Он умер, он задохнулся в петле, находясь в полном сознании. И мир перевернулся.

Стив сглотнул и обратился к Лоуренсу.

– Лоуренс, может, тебе лучше домой пойти? – предложил он, стараясь говорить ровным тоном.

Лоуренс вытер слезы.

– Я хочу вам кое-что сообщить насчет Тайлера. Я должен сказать нечто очень-очень важное.

Стив внимательно посмотрел на Лоуренса. Соседский парень, похоже, думает, что чем-то ему обязан, и теперь, в самый черный момент в жизни Стива, решил облегчить душу.

Но Стив должен проглотить горькое лекарство – выпить чашу до дна.

– И что же? – тупо спросил он.

– Тайлер бы никогда так не поступил. Наверняка он услышал ее шепот. Тайлер никогда не был груб с ней. Другие – да, но не Тайлер. Он всегда заступался за нее. Я не понимал, почему она решила отомстить ему. А затем я сообразил, что это сделала не она.

Воцарилась тишина. Время будто замедлило свой ход.

– Что ты имеешь в виду? – наконец проговорил он.

– Мы записали ее голос и дали прослушать файл одному парню из Хайленд Фоллз – захотели доказать, что шепот не причинит ему вреда. Конечно, Тайлер стер все улики, перед тем как вы обратились в СГЛАЗ. Но сначала-то мы воспользовались айфоном Джейдона! Я видел, как Джейдон удалил файл – хотя он мог и прикидываться. А потом они арестовали Джейдона, – выпалил Лоуренс. – И они, конечно, должны были сразу стереть запись, правда? Ну чтобы уцелеть… Но это – обычный аудиофайл: вдруг они решили, что какую-то музыку стирать незачем?

Стив напрягся.

– По-твоему, у Джейдона есть запись ее голоса? – перебил он Лоуренса.

«Я никогда не держала на вас зла», – сказала ему Гризельда Хольст.

Она-то, может, и нет, но Джейдон…

И тут Стива осенило.

Детали пазла сложились воедино. Стив вспомнил свои сомнения, которые одолели его после того, когда они с Тайлером удалили все данные с айфона и Макбука.

Уже в тот вечер Стив боялся, что поступает слишком опрометчиво, хотя и спасает Тайлера от наказания.

А Лоуренс только что поблагодарил его… но если предположение Лоуренса верно, то Стив виновен в смерти сына. Вот к чему приводят благие намерения.

Стив инстинктивно сжал кулаки. У него расфокусировалось зрение, и ему показалось, что он сейчас упадет в обморок. Кровь прилила к голове, в висках стучал пульс, живот скрутило болезненным спазмом.

До него донесся глухой голос Лоуренса:

– Проверьте его ноутбук. Он много чего писал в блог по поводу того, чем занимается, но не выкладывал файлы в сеть. Вдруг он что-то написал… в последние дни.

– Его Макбук запаролен, – с трудом произнес Стив.

– Зато я знаю комбинацию.

– Точно?

– Это ваш день рождения.

Он успел добежать до туалета, где его желудок изверг остатки пирожного и безвкусный кофе, который он второпях выпил утром. Упав на колени, он схватился за фаянсовый обод, и его голова безвольно повисла над унитазом. Он заморгал. Голова отяжелела и ничего не соображала, он дышал в изнеможении, пока приступ тошноты не прошел. Желчь по большей части.

Он не мог заставить себя есть.

Через несколько минут он встал и потащился к раковине. Прополоскал рот и умылся. Посмотрел на себя в зеркало, чтобы понять, насколько ему плохо.

И замер. За стеклянным окном ванной комнаты – прямо на карнизе – сидела неясыть. В ее маленьком кривом клюве была мышь-полевка. Уже наполовину разодранная: из мышиного чрева свисали внутренности. Круглые, как луна, желто-коричневые глаза птицы холодно взирали на Стива.

Он резко стукнул по стеклу.

Неясыть дернула головой два раза и проглотила добычу целиком.

После чего взмахнула крыльями и исчезла.

Стив, спотыкаясь, выскочил из ванной и побежал вверх по лестнице. Как бы он хотел, чтобы Тайлер остался жив! Он знал, что это желание неосуществимо, но думать по-другому уже не мог.

И сейчас Стив собирался узнать самое страшное – то, что стало причиной смерти его сына.

В спальне Тайлера ничего не изменилось. С прошлой пятницы Стив заходил сюда лишь раз, чтобы взять из шкафа одежду, в которой должны были похоронить его сына.

Стив переступил порог спальни, вдохнул спертый воздух – и ощутил запах Тайлера.

Оглядел скомканные одеяла, стул, придвинутый к стене. Макбук лежал на столе. Стив не дотрагивался до него, и на нем еще оставались отпечатки пальцев Тайлера. Мальчик закрыл крышку ноутбука в пятницу, после чего пошел за веревкой…

Стив попытался представить себе, что чувствовал Тайлер в последние мгновения своей жизни, но не сумел, тяжело вздохнул и замер в ожидании чего-то…

Все было таким обыденным, но одновременно внушающим тревогу. Могло показаться, что сейчас сюда войдет Тайлер – целый и невредимый – и что-то спросит у своего отца.

И все будет по-прежнему.

«Но спустя пару дней кто-то из местных повстречал мальчишку на улице Нового Беека».

С болью в сердце Стив сел за стол Тайлера и открыл Макбук. Конечно, пароль не подойдет. Тайлер получил компьютер за девять дней до смерти, в качестве досрочного подарка на Рождество, поскольку в старом наверняка поставили шпионские программы. Наверняка он сделал новый пароль. Но Стив решил попытаться и ввел свою дату рождения…

На экране появилась картинка рабочего стола.

Мгновение он ощущал неловкость, словно самовольно вломился в чужой дом.

«А что, если Тайлер стоит у меня за плечом?» – подумал Стив в порыве отчаяния. И вдруг совершенно отчетливо услышал голос сына у себя в голове.