Кошмар под Новый год - Елена Усачева

– Бада! Бада ай пьеди!^[4] – отчаянно крикнул скрывавшийся за углом Кристиан, но было уже поздно.

Тень накрыла ногу Марио, начала ползти все выше и выше. Он с ужасом смотрел, как его плоть тает на глазах, и не мог даже кричать. Спустя несколько мгновений все было кончено. Тень самого Марио еще металась по стене, но становилась все бледнее и бледнее, пока не исчезла окончательно. А сытая, довольная тень-убийца, растянулась в огромную черную змею и скрылась в сумраке подворотни…

– И что сие значит? – невозмутимый голос охотника оторвал нас от жуткого зрелища.

– В детстве я боялся теней, – вампир опустил глаза, рассматривая идеально чистый асфальт под ногами, – представлял, будто тень от двери – это глубокая пропасть, которую обязательно нужно перепрыгнуть. Чуть позже, лет в семь-восемь, я придумал тень-убийцу. Это чудовище преследовало моих «врагов»: слишком требовательного учителя музыки, ребят из старших классов, дразнивших меня. Такая вот была игра… Но вскоре тень вышла из-под контроля, стала действовать самостоятельно. Потом случилось то, что вы видели – выдуманное чудовище убило моего лучшего друга. Впрочем, по официальной версии, Марио попал под машину, но я был уверен, что его погубила тень. Меня мучило раскаянье, но со временем детские фантазии стали казаться нелепым вымыслом. Я перестал верить в чудеса.

– А что ты думаешь теперь? – охотник внимательно посмотрел на Кристиана.

– Став вампиром, я взглянул на мир другими глазами. Возможно, тень-убийца не была выдумкой, я создал ее в своем воображении, но наделил вполне реальной силой. Возможно, смерть Марио, на моей совести….

– Если тебя что и погубит, так это чувство вины.

Алекс потянулся за очередной сигаретой, но тут над нами промелькнуло нечто огромное, бесформенное, угольно черное. Я видела его всего несколько мгновений, но успела заметить длинные, острые, как иглы, зубы чудовища. Черное нечто разразилось отвратительным хохотом и исчезло, обдав нас волной холода…

У разрисованной белыми каракулями доски толпились ребята. Непривычные взгляду коричневые форменные платья и алые галстуки подсказывали, что мы вновь угодили в чье-то прошлое. Это было довольно странное ощущение – я могла говорить со своими спутниками, прекрасно их видела и в то же время находилась в обычной школе, наблюдая за происходящими там событиями.

– Слышали новость? Шурика Александрова исключили из пионерской организации, – толстуха с длинными косами, в которой безошибочно можно было угадать круглую отличницу, уселась за парту. – Так ему и надо! Надоел всем со своими глупостями.

– А, по-моему, пускать мыльные пузыри на уроке алгебры – не такое уж преступление, – заметила бледная девочка в больших, уродливых очках. – Ведь это была шутка.

– Попробуй так пошутить, Никифорова, посмотрим, что с тобой будет, – толстуха впилась зубами в румяное яблоко. – Шурик чокнутый, моя мама говорит, что таким вообще не место в нормальной советской школе.

Болтовню прервал звонок. Ребята расселись по партам и замерли, с тревогой и напряжением глядя в сторону двери. Вскоре она распахнулась, и в класс вошла тощая училка с классным журналом подмышкой. Стекла ее круглых очков грозно поблескивали, заставляя трепетать учеников. Даже мне стало как-то не по себе, глядя на эту грозную математичку. В том, что передо мной преподавательница математики, я не сомневалась ни секунды – так могли выглядеть только самые свирепые и придирчивые представительницы этой профессии.

– Черт бы побрал эту воблу… – прошипел у меня над ухом Кровавый Алекс.

Я перевела взгляд на охотника. Бесстрашный истребитель вампиров, демонов и прочей нечисти как-то сник и смотрелся не так круто, как прежде.

– Садитесь, – математичка поправила сползшие на кончик носа очки, осмотрела класс. Она хотела что-то сказать, как вдруг мертвую тишину нарушил стук в дверь.

– Можно войти, Светлана Андреевна?

Глазастый паренек с красивым, но немного девчоночьим личиком, проскользнул сквозь щель приоткрытой двери.

– Дневник на стол, сам в угол!

– Но… Светлана Андреевна… – мальчик замялся, с испугом глядя на грозную учительницу.

Потом поджал губы, насупился. Его лицо приобрело упрямое, решительное выражение. – Я задержался по объективным причинам. Дело в том, что…

– Молчать! В угол, Александров!

Светлые глаза Шурика сверкнули гневом. Он развернулся, резко хлопнул дверью и выбежал в коридор.

– Без родителей не возвращайся! – донеслось вслед.

Глотая невыплаканные слезы, Шурик медленно брел по коридору. Он был так расстроен случившемся, что не заметил произошедших перемен. Мальчишка направлялся к лестнице, но почему-то никак не мог добраться к ней. Обычный школьный коридор стал невероятно длинным, и каждый сделанный мальчишкой шаг делал его все длиннее и длиннее. В школе было очень тихо, и только из-за двери кабинета литературы доносилось размеренное чтение – там писали диктант.

– Ничего не понимаю! – Шурик остановился, только теперь заметив неладное.

Осмотревшись по сторонам, он пошел быстрее, побежал, но лестничная клетка по-прежнему оставалась для него недосягаемой целью. Из школьного коридора не было выхода! Страх все сильнее сжимал сердце мальчишки. Шурик чувствовал, что попал в западню и вот-вот с ним должно было произойти нечто ужасное. Решив, что на людях опасность ему не грозит, он устремился к одному из классов, потянул за ручку, отворяя неплотно прикрытую дверь…

– Нет!!!

За дверью стояла стена тьмы. Мальчишка чувствовал, это не обычная темнота – перед ним находилось живое, разумное и очень опасное существо, ненавидевшее и презиравшее его. Тьма хотела уничтожить Шурика, испепелить, превратив в крошечную горстку пепла.

– Нет! – он захлопнул дверь, вновь стремглав помчался по коридору. – Нет! Нет!

Школа не отпускала его. Только бесконечный коридор и множество дверей, за которыми скрывалась злобная, живая темнота… Он кричал, плакал, бежал вперед, и знал, что никогда не выберется из этого замкнутого круга. Шурик не представлял, сколько времени продолжалось это отчаянное бегство, но силы оставили его, и он остановился, присел на подоконник. Вдруг, раздался пронзительный, полоснувший по нервам звонок…

Возле закрытых дверей классов начали появляться небольшие черные лужи. Казалось, что шутники разлили за порогом целые ведра туши, и теперь она потихоньку вытекает на светлый паркет. Но Шурик знал, это выползает из классов та самая злобная живая темнота, что так хотела расправиться с ним. Сейчас она заполнит коридор и тогда… Мальчишка вскочил на подоконник. За окном сияло голубое небо, виднелись ряды старых тополей, были видны таявшие под весенним солнцем сугробы.

– Сгиньте! Исчезните! – пересохшими губами шептал Шурик. – Я вас не боюсь!