Русский экзорцист - Андрей Николаев

Было около двух часов ночи, когда Брусницкий затормозил возле придорожного кафе и предложил передохнуть. Площадка перед кафе была освещена, чуть в стороне, в тени смешанного леса, стеной стоявшего вдоль трассы, расположились старенький «Москвич» и длинный трейлер. Иван вышел размять ноги. Из приоткрытых окон «Москвича» доносился богатырский храп.

Круглосуточное кафе представляло собой маленький деревянный домик с открытой террасой. В единственном окне за ситцевой занавеской приветливо горел приглушенный свет. Брусницкий постучал по косяку распахнутой двери.

– Есть кто живой?

Из домика показалась заспанная женщина лет тридцати в простом платье и вязаной кофте.

– Слушаю вас?

– Что-нибудь горячее можно поесть?

– Сейчас могу приготовить только яичницу.

– Пойдет, – кивнул Брусницкий, – а суп есть?

– Вчерашний харчо, – женщина виновато развела руками.

– Главное, чтобы острый и горячий. Значит так, две яичницы, чай, харчо, – он оглянулся на Ивана, – сладкое есть?

– Булочки с маком.

– И две булочки.

Стояла теплая ночь, ясная, но безлунная. Брусницкий с Иваном присели на террасе за длинный деревянный стол. Брусницкий закурил. Вокруг голой лампочки вились мошки. Иван прихлопнул на шее комара.

– Как интересно, – сказал он, – словно в старину придорожный трактир на тракте.

– Так и есть, – кивнул Брусницкий, – здесь в основном дальнобойщики перекусывают. Ну и туристы, конечно. Вроде нас.

Женщина принесла хлебницу и салфетки.

– Хозяюшка, – попросил Брусницкий, – пару стаканчиков пустых не дадите?

– Дам, конечно, – женщина зевнула, прикрывая рот, – простите, весь день на ногах.

Иван посмотрел на джип.

– Разбудим?

– Погоди пока. Сейчас, поесть принесут.

На большом подносе женщина принесла заказ. Горячая яичница с колбасой и харчо клубились паром в белых тарелках, словно промоины во льду в морозный день.

Брусницкий вернулся к машине и растолкал Волохова.

– Павел, пойдем, перекусим.

Волохов поднялся на сиденье, высунулся из салона и огляделся.

– Куда это нас занесло, – он сильно потер ладонями лицо. – Какая, к черту, еда! Вы что, издеваетесь?

– А под сто грамм?

– А-а, – протянул Волохов, выбираясь из машины, – вот с этого начинать надо. Куда едем-то?

– Отдыхать, – подумав, ответил Брусницкий.

Иван уплетал яичницу за обе щеки. Волохов потрепал его по голове.

– Привет. А как же пост?

– Закончился, – с набитым ртом ответил тот, – теперь уж Успенский скоро.

Брусницкий разлил водку. Волохову полстакана, себе грамм пятьдесят. Волохов приподнял стакан.

– Ну, господи, не прими за пьянку!

Иван с осуждением покосился на него. Опрокинув водку в рот, Волохов навалился на суп.

Брусницкий выпил, занюхал черным хлебом и стал не спеша есть, разрезая колбасу на мелкие кусочки. Волохов жадно хлебал харчо.

– Как суп?

– То, что надо. Острый – волосы дыбом.