Большая книга ужасов 2015 - Екатерина Неволина

– Читать надо больше.

– Опять Линевский? – недобро поинтересовался Никитос.

– Линевский, Линевский.

Под ругань пацанов Миша обрезал рябинке ветки, обстругал ствол. Получился неплохой посох. Санек алчно посмотрел на него и стал скулить жалобней. От его стенаний всем сразу захотелось уйти.

Миша стукнул посохом о землю. Прислушался к последствиям. Ничего не произошло.

– Э! Ты чего делаешь? – заволновался Санек.

– Если это посох колдуна, то в нем должна быть сила. Надо стукнуть сто раз, чтобы колдовской заговор стал действовать. Тогда он начнет исполнять все желания. Кто хочет быть первым?

– Я! Я хочу! – потянулся Санек.

– Стучать надо медленно. Ударил – прислушался, оценил обстановку, заметил изменения. Справишься? Первое желание твое будет.

– А то! – Санек торжественно перекинул посох из руки в руку. – Уж я-то пожелаю! Вы тут все вздрогнете.

– Не части с ударами.

После этого смотреть Саньку в глаза никто не решался.

Обедать ушли в лагерь, оставив Санька следить за хозяйством. Войдя в раж, он не торопился. Бил раз в минуту. Утверждал, что высчитал эту закономерность по полету птиц. Удар – птица, удар – птица. А они летают как раз по минутам. За полтора часа обещал управиться.

– Вы только пожрать принесите, – Санек с беспокойством смотрел на небо, ждал птиц. Они запаздывали. – Вкусненького чего-нибудь. Бутербродов там. Чтобы хлеба побольше. Печенюшек, тоже побольше. А супа не надо, ну его. Я чаем запью.

Шаги и голоса стихли. Санек поерзал, усаживаясь. Стукнул. Ему показалось, что после удара возникло странное эхо. Земля дрогнула. Он глянул туда-сюда, сел ближе к маяку. Заплакала пролетающая над головой чайка.

Санек стукнул тише, но земля уже задрожала всерьез. И уже не слушаясь его посоха, стала отзываться на чьи-то чужие удары-шаги.

– Э! Ты чего? – Вставать Санек еще не решался, поэтому отползал, неловко отталкиваясь здоровой ногой. – Не подходи! – выставил он перед собой палку. Но бить было не по кому. Поэтому он вертелся, ища глазами цель. – Только сунься! А! Желание! – Он снова шарахнул посохом и забормотал: – Хочу, чтобы нога прошла и чтобы ты исчез и не появлялся! Все, уходи!

Он был огромен и страшен. Высоченная черная туша – за деревьями особенно не разглядеть, – она перекатывалась с ноги на ногу, раскачиваясь.

– Уходи! – заорал Санек, и туша исчезла. Только треск еще стоял в ветках. – Вот так… так… – Он пополз следом.

Племя выдры идти вместе с поэтами отказалось, отстало. Отправленный в разведку Никитос доложил, что девчонки идут, но выдерживают приличную дистанцию. Уже решено было перегнать лодку на другой берег и не дать им переправиться, когда оказалось, что лодки нет.

Ржавая посудина была вытащена на песок на той стороне реки.

– Увижу Олега, все уши оборву, – пообещала Катя.

Противоположный берег был пустынен. Далеко-далеко виднелся Гажий Нос. Очень далеко. А вокруг никого. Грозная струга «Черная Жемчужина» стояла у мостков. Домик, где жил Антон, тих и безлюден. Возникла идея позвать паука Тараса, чтобы он со своей семьей подогнал спасительный челн к берегу. Но обошлись без семейного бизнеса. Речку переплыл Дима. Долго перегонял лодку – работая одним веслом, он постоянно закручивал ее на месте. Течение лениво тащило лодку к озеру. Дожидаясь переправы, народ затих. Комментировать боялись.

– Вот, – прошептала Катя, наблюдая, как Дима борется с течением, – а вы на него наговариваете! Ученый человек!

Лодка в этот момент вильнула, норовя уйти на открытую воду озера. Появившийся из ниоткуда Макс с грустью смотрел на перевозчика.

Лагерь замер, застыл. Олега не наблюдалось. Зато около костра стояли наполненные водой чистые котелки. И были собраны дрова. На них лежала Шкода и жмурилась на горизонт.

Катя с девочками тут же принялась готовить. Дима по-капитански бродил по берегу, посматривая на небо.

– Есть несколько версий появления таких рисунков, – менторским тоном начал свой рассказ Шаев. Чтобы его слышали оба враждующих племени, пришлось сесть между двух костров. – Одна – эстетическая. Летом, во время хорошей охоты, когда дичи и еды много, люди в свободное время могли занять себя подобного рода деятельностью. Рисовать углем? На чем? На земле? На камнях? Первый же дождь – и все смоет. А выдалбливать на камнях очень удобно. Этим же объясняется, почему рисунки у воды – они сделаны летом. Зимой, когда холодно и голодно, желания творить ни у кого не возникало.

– Ну да! Это каким же надо быть гигантом! Подолби тут.

– Еще одна версия, – с нажимом продолжил Дима, перекрывая комментарии племени рыб, – шаманство. Такими рисунками колдуны призывали рыбу и дичь.

– А чего ее призывать? Она каждый год бывает! – подал голос Никитос.

Не хотел Дима ему отвечать. Уже и лицо сделал, как бы говоря: «Ну нельзя же быть таким глупым», но тут же сломался, не выдержал:

– Это когда ты знаешь, что за сельдью идут косяки хищной семги, а за ними летят чайки. Увидев чаек, ты понимаешь, что вскоре появится и семга. Но тогда-то закономерности не видели. Думали, что это духи специально гнали рыбу к селению, чтобы накормить его. Так же и с лебедями. Они прилетали по зову духов.

– Это очень похоже на письмо! – встрял в разговор Миша. – Они могли обозначать, что здесь есть рыба, птица. Сколько птицы набили, столько и нарисовали. А еще здесь есть ящерицы, налимы и есть некий дух, который всех охраняет.

– Ты опять за свое?

– Нет, правда! Ведь петроглифы есть и здесь, и чуть дальше, в устье реки Водла, где полуостров Шальский. Здесь лебедей больше, там оленей. Значит, здесь вода раньше открывается ото льда, сюда лебеди прилетают. А там оленьи тропы, там охота основная.

– Версия Линевского?

– Это логично. А еще – скорее всего, это не бес, а бесиха. Раньше были сильны женские божества. Значит, слушались главных колдуний. В «Калевале» это Лоухи. Была еще у саамов злая правительница мира мертвых Туонела^[10]. Она же Манала. Маналой еще подземный мир называли, там река текла. Железная река из ножей и мечей.

– Какие мечи в неолите? – поморщился Дима.

– Правда, Миша! Ты бы лучше помолчал, – посоветовала Катя.

– Так легенду потом сочинили! И в ней отразили, как женские божества проигрывают бой мужским. Их потом уже всех отправили в мир мертвых править, а мужские – в верхний мир. Верховными богами сделали.