Потерянные во времени - Марина Линник

– Как там?

– Паршиво, если не сказать большего. Кстати, я удивлен: такое из ряда вон выходящее событие, а ты даже не заинтересовалась им. Я тебя не узнаю. Что случилось? Ты не больна? Уж больно ты бледная сегодня.

– Случилось, и очень даже многое. Пойдем, пройдемся, и я расскажу тебе обо всем.

Она поднялась со скамьи, и они неспешным шагом направились по аллее к Лувру. Рассказ оказался достаточно длинным, так как Жермен постоянно прерывал ее, задавая всевозможные вопросы. Наконец, Мано замолчала и, остановившись, внимательно поглядела на молодого человека.

– И что ты на это скажешь?

– Надо же, – пробормотал он, пребывая в глубокой задумчивости. – И что ты намерена предпринять?

– Пока не знаю, – пожала плечами журналистка, продолжив движение. – Я хотела сообщить эту информацию комиссии, занимающейся расследованием аварии, но боюсь, они сочтут меня ненормальной.

– Весьма возможно, что все так и будет, – подтвердил ее опасения фотограф.

– И что делать тогда? Что бы ты предпринял на моем месте?

– Я бы… я бы подождал, все бы взвесил, прежде чем рассказывать о ночном происшествии.

– Считаешь, что надо обо всем умолчать? Ведь этот таинственный поезд может быть как-то связан с аварией!

– Мишель, я не хочу ничего утверждать, но ты сама сказала, что сильно устала вчера. Может быть, все это тебе только привиделось?

– Значит, ты мне не веришь? – вспыхнула журналистка, гневно поглядев на фотографа.

– Верю, но…

Тут раздался телефонный звонок.

– Салют, Аннет… Да, Мишель рядом со мной. Дать ей трубку? Хорошо!.. Возьми, это Аннет. Говорит, что очень срочно.

– Алло, Нетти, что стряслось? – взяв телефон, спросила Мишель. – Что?.. Хорошо, мы едем!

– Куда мы едем? – осведомился Жермен.

– В департаменте Эсон поезд сошел с рельсов и потом врезался в платформу.

– Господи! – прошептал ошеломленный фотограф. – Этого еще не хватало.

– Поехали!

Через сорок минут они уже были на месте. Картина, представшая перед ними, потрясла друзей. Покореженные вагоны, находившиеся на железнодорожном полотне и на платформе, стоны раненых людей, испуганные и ошеломленные лица свидетелей, мимо которых спасатели проносили трупы пассажиров, упакованные в черные мешки, разбросанные повсюду вещи…

– Здесь нельзя находиться, – подойдя к ним, сказал высокий человек в форме полицейского.

– Мы журналисты, – машинально доставая из сумочки удостоверение, произнесла Мишель, не в силах оторвать взгляда от ужасающей картины, и, показав полицейскому удостоверение журналиста, обратилась к Жермену: – Ты пофотографируй тут, а я пойду, опрошу свидетелей.

Поговорив с несколькими пострадавшими и свидетелями катастрофы и аккуратно записав всю информацию в записную книжку, Мишель хотела уже отыскать фотографа, чтобы сказать, что готова ехать, но тут ее взгляд остановился на женщине средних лет, небольшого роста, одетой в железнодорожную форму. Лицо ее застыло, как маска, но в глазах читался сильный испуг. Сама не зная почему, Мишель, положив блокнот в сумку, решительным шагом направилась к ней.

– Простите, мадам, я могу задать вам несколько вопросов? – негромким голосом поинтересовалась журналистка. – Если я не ошибаюсь, вы дежурная на этой станции.

– Да, – едва шевеля губами, тихо ответила женщина и, переведя на Мишель невидящий взгляд, прошептала: – Я видела ЕГО!..