Большая книга ужасов. 57 - Елена Артамонова

– Нет, я не жалею о том, что позволила умереть тебе в этой жизни, Алученте. Зло надо истреблять без жалости и снисхождения. Зло всегда остается злом. Наше великодушие не переделает злодеев. Ты не изменишься, избавившись от смертельной опасности, ты просто дождешься удобного момента и вонзишь нож в спину того, кто спас тебя. Сестры-охотницы должны защищать слабых, помогать людям, но, встретив зло, мы обязаны безжалостно уничтожать его! Я поступила правильно, моя совесть чиста!

Видения исчезли. Только что я доказывала свою правоту, разговаривала с призраками, и вдруг обнаружилось, что никакого Художника поблизости нет, мне на голову льется поток ледяной воды, а рядом стоит жалкая, посиневшая от холода Нина.

– Все в норме? – Она попыталась улыбнуться, стуча зубами.

– Кажется.

Когда мы выбрались из ручья, то обнаружили, что наши раны зажили, не оставив даже следа. Исчезли борозды, оставленные клыками Вестника, затянулись ожоги на руке Сестры. После «водной процедуры» мы чувствовали необычайный прилив сил. Гнев, злость, чувство вины, сомнения растворились в волшебном потоке, и теперь мы были готовы к главной битве.

Уже уходя, я обернулась и посмотрела на бегущий среди скал ручей. Солнце давно высушило туман, а над водопадом сияла маленькая радуга.

Полдень. Не по-осеннему жаркое солнце висело над нашими головами, припекая макушки. Мы стояли спина к спине посреди святилища Залмоксиса, ждали. Кругом не было ни души, теплый осенний денек навевал спокойную сладкую грусть. Казалось, сейчас просто не может произойти ничего дурного. Однако впечатление было обманчивым – в действительности здесь в эти самые минуты черные призраки готовились к решающей битве, собирали свое несметное войско.

– Начинается… – едва слышно прошептала Нина.

– Где они?

– Везде. Присмотрись внимательнее.

Сестра не ошиблась, тени были повсюду. Они тонкими струйками черного дыма сочились из-под земли, прилетали с дуновениями ветерка, окружали нас со всех сторон. За последнее время я видела столько страшного, что уже успела привыкнуть к кошмарам, уверовав, будто меня нельзя ничем напугать, но теперь поняла, как сильно заблуждалась. Тени несли с собой страх. Он потихоньку овладевал сознанием, становясь все сильнее и сильнее. Здесь, на этом крошечном пятачке, собрались несметные орды озлобленных, жестоких, готовых сражаться до конца потерянных душ, одержимых одним желанием – уничтожить Охотниц.

Черный дым концентрировался, становился все гуще, затягивал зловещей дымкой небо. Солнце померкло, превратилось в багрово-красный шар, силуэты гор растаяли во мгле.

– Спокойно, Яна. Мы обязательно победим.

– Я знаю.

– Удачи тебе.

– Удачи…

Я даже не заметила, как покинула свое тело. Вроде бы ничего не изменилось, но потом оказалось, что моя полупрозрачная, сотканная из света рука сжимает сверкающий меч. Сестра по-прежнему прикрывала мне спину, и я знала, что в ее ладони зажата рукоять такого же, похожего на застывшую молнию меча.

Черный туман, застилавший небо, начал сгущаться, обретая форму огромного многоголового чудовища. Теперь я понимала, почему Охотницам не дано было помнить свои предыдущие битвы, – зрелище было настолько ужасным, что воспоминания о них не позволили бы нам жить дальше, свели бы потихоньку с ума. У монстра было бесчисленное множество голов на длинных, невероятно гибких шеях, эти похожие на змей щупальца непрестанно извивались, будто исполняли завораживающий жуткий танец смерти. На нас смотрели тысячи безобразных свирепых лиц, на каждом из них была написана жажда убийства, неистребимая ненависть ко всему живому.

– Любую тень можно уничтожить. Не робей, Меда.

– Я и не робею, Роместа.

На самом деле мне было страшно до чертиков. Наверное, я бы вообще предпочла не появляться на свет, если бы знала, с чем мне предстоит столкнуться в жизни. Но в моих руках был сверкающий меч, за спиной стояла Сестра, и мы не имели права на слабость.

Битва началась. Чудовище атаковало со всех сторон, прикосновения черных змей приносили обжигающую боль, сверкали огненные клинки, сносившие одну за другой омерзительные головы монстра. Меч в моей руке двигался легко, страх ушел, отрубленные головы растворялись в воздухе, так и не достигнув земли, но наш враг и не думал сдаваться. На месте отсеченных голов появлялись новые, сражение затягивалось.

«Он измотает нас, возьмет измором, – подумала я, увертываясь от острозубой пасти, выплевывавшей клочья черного тумана. – Так нельзя. Надо что-то менять…»

План возник быстро и показался довольно удачным. Мне всегда, во всех жизнях лучше всего удавались прыжки, этим я и решила воспользоваться.

– Роместа, подбрось меня!

Сестра поняла с полуслова, отпихнув ногой особо надоедливую голову, она повернулась ко мне:

– Давай!

Я разбежалась, оперлась на руки Сестры, она распрямилась, сильнейшим толчком подбросив меня вверх. Прыжок удался на славу. Многоголовый монстр остался далеко внизу, в глаза ударил яркий солнечный свет, площадка, на которой проходил бой, показалась огромной черной кляксой. Несколько раз перекувыркнувшись в воздухе, я приземлилась точнехонько на загривок чудовища. Трудно устоять на раскачивавшейся, как корабль в пятибалльный шторм, спине гигантского существа, но мне все же удалось сохранить равновесие. Тело монстра покрывала броня – уродливые, усеянные наростами и шипами пластины. Теперь надо было найти щель в броне, вонзить туда меч, так, чтобы одним ударом проткнуть сердце этого порождения тьмы.

– Меда…

Я даже не была уверена – прозвучал крик Сестры или нет, но понимала, с ней что-то не так. Забрасывая меня наверх, она выпустила из рук меч и могла дорого поплатиться за это. Огромные щупальца извивались, заслоняя обзор, мне никак не удавалось посмотреть вниз, туда, где должна была находиться Сестра.

– Роместа!

Ни звука в ответ.

– Роместа!

В какой-то момент мне показалось, что одна из голов чудовища держит в своей пасти хрупкую человеческую фигурку, но потом все заслонила волна черного тумана.

Отчаяние лишило сил. Я стояла на мотавшейся из стороны в сторону спине чудовища, опустив поблекший, утративший сияние меч, не зная, что делать. Жизнь потеряла смысл, все было напрасно, бесцельно, глупо… Зачем продолжать борьбу, если Сестра мертва и никогда больше не возродится к новой жизни? Зачем противиться судьбе?

Но Сестры-охотницы никогда не сдавались без боя. Даже если Роместа погибла, я не имела права проиграть в главной битве своей жизни. Еще оставался шанс остановить нашествие черных призраков, и я должна была воспользоваться им. Нельзя сдаваться, как бы трудно ни было. На слабость нет права. Бороться до конца, вопреки всему и… победить. Только так!

Меч вновь сиял ярче молнии. Я взяла его обеими руками, подняла над головой и с размаху погрузила в щель между пластинами панциря.