Мег. Первобытные воды - Стив Алтен

Вода втекает и вытекает из ноздревых проходов, снабжая необходимой информацией мозг. Вода попадает в пасть мега, заставляя жаберные щели трепетать при дыхании, после чего проходит по нижней части рыла, подключая животное к слабым электрическим полям, образуемым работающими мышцами и бьющимися сердцами его добычи. Вода проходит вдоль боковой линии самки, стимулируя невромасты, что позволяет ей «чувствовать» океанские течения и присутствие твердых объектов в окружающей среде.

Трр-бах. Трр-бах… бах… Трр-трр-бах…

Поверхностные помехи реверберируют сквозь толщу воды подводного каньона, нарушая биоэлектрическое поле океана.

Трр-бах. Трр-бах… бах…

Флуктуации течения обрабатываются расположенными по бокам акулы сенсорными клетками. Детекторы ударных волн готовят ампулярную систему к возникновению турбулентности, возбуждая респираторные функции самки.

Трр-бах. Трр-бах… Трр-бах.

Вибрации достигают внутреннего уха акулы; теперь они уже звучат как сигнал тревоги.

Пасть мегалодона открывается шире, увеличенный приток воды заставляет жабры работать быстрее, а пульс – подпрыгивать. Грудная кость размером с дренажную трубу приводит в действие мощный хвостовой плавник.

Серые глаза в катарактной пленке выкатываются вперед.

Ангел просыпается.

В 1400 футах над ее головой проносится гоночный катер, стеклопластиковый корпус с шумом взрезает волны.

Королева морских глубин медленно поднимается со дна, принимая брошенный ей вызов.

На борту «Нептуна»

34 морские мили к северо-востоку от Палау

268 морских миль к юго-западу от Марианской впадины

Джонас просыпается вместе с восходом солнца. Быстро одевшись, он направляется на палубу, где его приветствует великолепный теплый бриз, знаменующий начало нового дня.

Но вид мертвого кашалота и исходящая от него вонь неумолимо возвращают Джонаса в реальность.

Он вглядывается в далекий горизонт и наконец находит «Целакант» – суперъяхту, дрейфующую в миле на юг от «Нептуна».

Джонас проходит на корму и, переступая через отрубившихся членов съемочной группы и полуголых Куколок, направляется к грузовой сети, закрепленной на правом борту. «Зодиак» в полной боевой готовности находится внизу.

– Ты у нас сегодня ранняя пташка.

Джонас ошарашенно поворачивается.

Мия, потягиваясь, смотрит на него с улыбкой, ее хорошо развитые формы просвечивают сквозь прозрачное черное кимоно.

– Интересно, и куда это ты намылился?

– Деловая поездка. Думаю, самое время нанести визит вежливости капитану яхты.

– Звучит интригующе. Не возражаешь, если я составлю тебе компанию?

– Не в этот раз.

Мия придвигается ближе. Проведя рукой по седеющим волосам Джонаса, она раздвигает коленом его ноги.

– Ты пропустил классную вечеринку. Я ждала тебя всю ночь.

А тем временем в десяти футах от них Даниэлла Тейлор, укрывшаяся под сенью бизань-мачты, беспокойно ворочается в объятиях Ферджи.

– Мия…

– Ты мне нравишься. И я хочу отдать тебе всю себя.

Джонас невольно пятится, чувствуя, что начинает возбуждаться:

– Мия, я женатый человек.

– Джонас, это всего-навсего секс. Два одиноких человека, чувствующих взаимную привязанность, делят невинный момент счастья. В этом мире все преходяще, так давай наслаждаться каждой минутой.

Дани удивленно распахивает глаза. Выскользнув из-под руки Ферджи, она осторожно ползет на четвереньках поближе к отцу с Мией, чтобы не пропустить ни слова.

– Мия…

– Разве я тебе не нравлюсь?

– Не в этом дело.

– Ты, наверное, удивишься, но все дело именно в этом. Мне не нужны прочные отношения, я лишь хочу наслаждаться моментом. – Она придвигается еще ближе. – Дай волю своим чувствам, это совершенно безобидно.

– Мия, ты чудесная девушка, и, поверь, твое внимание не может не льстить. Но мне, в конце концов, нужно нечто большее. Послушай, не бывает безобидного секса, все имеет свою цену, и цена эта, по крайней мере для меня, – потеря моральных устоев, а именно того, что оба наших поколения в последнее время слишком быстро отринули.

– Забавно. Вот уж не думала, что ты у нас консерватор-республиканец.

– Насколько мне известно, мораль не имеет политической принадлежности.

– Нет ничего аморального в том, чтобы быть счастливым.

– Есть, если ты предаешь свою семью.

– Джонас, никто ничего не узнает.

– Я буду знать, и этого вполне достаточно. Послушай, в последнее время я пришел к пониманию нескольких вещей. Нравится мне это или нет, но я старею. С физической точки зрения я уже далеко не тот человек, каким был когда-то. Мое тело меня подводит, а ум временами где-то блуждает. Господь свидетель, я уже далеко не образец успешного человека. Бремя прожитых лет, бедность и публичное унижение не могли не сказаться на чувстве самоуважения. И все же на склоне лет, лежа на смертном одре, или умирая на больничной койке, или становясь кормом для большой белой акулы-переростка, я смогу предъявить нашему миру хоть что-то незыблемое – свои моральные устои и тот факт, что моим детям не придется за меня краснеть. И возможно, в конце концов это будет единственным, что имеет значение.

Мия лукаво улыбается:

– Ты даже не представляешь, что теряешь.

– Поверь, отлично представляю. Но знаешь, чего не хватает мне еще больше? Объятий моей любимой жены. Ее жалоб на мой храп посреди ночи. Возможности поиграть в бейсбол с сыном. Любви моей маленькой девочки. Ее доверия. Мне не терпится вернуть все это назад, а значит, я не могу быть с тобой, потому что не хочу компрометировать себя ради минутной и бессмысленной страсти.

– О’кей, я уважаю твою позицию. Итак, кто ждет тебя на яхте?

– Не знаю. Но кто бы он ни был, ему явно удалось посадить меня на раскаленную сковороду. И теперь я должен встретиться с ним лицом к лицу, пока мы все здесь не сгорели в этом адском огне.

Джонас перелезает через борт и спускается по грузовой сети на «Зодиак». Проверяет уровень бензина в баке, отшвартовывает спасательную лодку и запускает мотор.

Дани ложится обратно и, вытирая мокрые от слез глаза, прислушивается к разносящемуся над морем вою мотора.

Остров Дестракшен

Северо-западное побережье штата Вашингтон

Ночь уже на исходе. Она прячется за предрассветной дымкой, которая загорается серебристо-серыми огнями всякий раз, когда ее прорезает мощный луч маяка. Окутанный тьмой океан грозно вздымается и опадает, накатывая на скалы.