Большая книга ужасов. 54 - Елена Артамонова

— А где же Часовщик? — спросила озиравшаяся по сторонам Акулиничева.

— Вы привыкли воспринимать меня несколько иначе, друзья мои? — Глаза странного юноши казались осколками голубого льда. — Дмитрий Дмитрич — оболочка, в которой я вынужден был провести не одно столетие. Обличье нелепого, выжившего из ума старикашки помогло мне жить и делать свое дело, не вызывая ничьих подозрений. Еще недавно я ненавидел этого урода…

— А теперь? — внезапно спросил Незнакомец. — Скажи, каково это — победить и не чувствовать удовлетворение от победы?

— Я победил.

— Да, но в твоем сердце нет радости. Идя к заветной цели, ты не учел самого главного — за все надо платить. У того, кто отважился проложить дорогу к «месту», оно забирает самое дорогое. Для тебя это были чувства — единственная связь с миром живых людей, которой ты так дорожил. Ты хотел покарать живущих на Земле, лишив их эмоций, и сам заплатил той же монетой. Согласись, это справедливо.

— Я сохранил разум. Эмоции — ничто, они только приносят боль. Теперь мне понятно, что ты задумал, беспокойный призрак, но поверь, тебе не удастся сделать это.

— Посмотрим. — Незнакомец шагнул навстречу Часовщику и остановился, не в силах двинуться дальше.

— Ты слабее меня. Моя тайна так и осталась неразгаданной.

Пока призраки выясняли отношения, я вновь попытался помешать Виктории гасить свечи, но понял, что не могу приблизиться к ней. Создавалось впечатление, что Барышеву и Часовщика окружала невидимая, но непроницаемая стена. Похоже, мы и в самом деле напрасно посетили таинственное «место» — и здесь, и в нашем мире не было силы, способной остановить Часовщика. Я почти признал его победу, но последняя произнесенная им фраза насторожила и заставила задуматься. Интересно, о какой неразгаданной тайне говорил Часовщик и почему, обладая огромным могуществом, он не поленился запереть нас в подвале? Возможно, он чего — то боялся. Я напряг память, возвращаясь к преследовавшим меня чужим воспоминаниям — смертной тоске погребенного заживо человека, ярости, желанию отомстить. Потом мне представился пришедший к крепостной стене Незнакомец, его пристальный, жгучий взгляд, обращенный на древнюю кирпичную кладку, вспомнилась легенда, рассказанная Светкиной матерью… «Его тело — источник зла. Только огонь уничтожит чары!» — прозвучало в ушах, и я наконец понял, как должен поступить:

— Света, ты можешь отвести меня назад?

— Надеюсь. Для этого мы должны развернуться и идти вон туда. Но зачем? Все кончено?

— Наоборот — начинается. На земле нас ждет одно дельце.

Уходя, я обернулся, посмотрел на стоявшего среди зажженных свечей Незнакомца. Он поднял голову — в его темных глазах мерцали огоньки радости:

— Торопитесь, вы нужны здесь.

— Мы вернемся. Обязательно вернемся.

— Удачи вам, — он помахал рукой.

— Вы никуда не пойдете, — вмешался Часовщик, — я не позволю… Я приказываю…

— У «места» свои законы. Каждый приходит сюда и покидает эти холмы добровольно.

Не обращая внимания на протесты Часовщика, мы со Светкой нащупали первую ступень невидимой лестницы и начали подниматься по ней, торопясь как можно скорее вернуться в наш мир. Путь домой оказался короче и проще — очень скоро я почувствовал, что сижу на полу, прислонившись спиной к стене, и моя правая нога слегка онемела от неудобного положения. Вокруг был полный мрак, а из — за запертой двери слышался бой часов. Кажется, они отсчитали три удара.

— Что ты задумал? — донесся из темноты голос Акулиничевой.

— Старик оказался куклой, но настоящее тело Часовщика не сгинуло, оно замуровано в крепостной стене. Помнишь, об этом рассказывала твоя мама? Мы должны сжечь труп.

— Я боюсь покойников.

— Еще немного, и все забудут, что такое страх, а заодно и все остальное. Ты этого хочешь? Не загадывай вперед, Светка. Для начала мы должны выбраться отсюда, и сейчас это — главная задача. Ищи выключатель: в темноте не нащупаешь механизм, открывающий решетку.

Светка и я, как пара слепцов, принялись обшаривать мастерскую. Во время поисков мы несколько раз натыкались друг на друга, что производило на обоих весьма неприятное впечатление. Темнота действовала на нервы, пугала и навевала отчаяние. Иногда мне начинало казаться, что я ослеп…

— Кто бы мог подумать, что выбраться из какого — то дурацкого подземелья сложнее, чем пройти к «месту»!

— Петя, мы можем просто протиснуться между прутьями решетки, — донеслось из темноты. — Это несложно.

— Однажды я пробовал — бесполезно.

— Тогда ты был с Ариной, она всему мешала. Промежутки между прутьями неодинаковы, просто надо выбрать самый широкий.

— Тебе легко рассуждать, ты тощая.

— Не тощая, а изящная. Иди скорее сюда!

Ориентируясь по голосу, я добрался до преграждавшей выход из мастерской решетки. Акулиничева ухватила меня за руку и подвела к прутьям:

— Я уже на свободе. Смелее, Петя, здесь даже слон пролезет.

Иного способа покинуть мастерскую не было, поэтому пришлось рискнуть и попытаться просунуть голову между прутьями. Вскоре стало понятно — я бесповоротно и намертво застрял в ловушке:

— Света, иди к крепостной стене, найди замурованную нишу и пробей…

— Шутишь? Как я проломлю кирпичную стену? Лучше поиграем в «репку».

Сказав так, Акулиничева изо всех сил потянула меня за руку, я выдохнул воздух, съежился и внезапно, потеряв равновесие, рухнул на пол.

— Осторожно! — Светка взвизгнула, а потом рассмеялась. — Тебя выдернули, как молочный зуб.

Вообще — то нам было не до смеха, ведь выбраться из мастерской еще не означало покинуть подземелье. Мы оказались в абсолютно темном, просторном монастырском подвале, в одном из залов которого находился лаз, показанный нам Ариной. Найти его было нереально, и я решил воспользоваться подземным ходом, который начинался прямо напротив решетки. Признаюсь, я не ожидал, что пугливая Светка так легко согласится «вслепую» пройтись по тесному, пахнувшему влажной землей подземному ходу, но она только вздохнула:

— Надеюсь, крысы сюда не заглядывают, здесь слишком неуютно, — и, взяв меня за руку, первой вошла в узкий проход.

— Стойте! Вам было велено оставаться в мастерской! — Свет карманного фонарика ослеплял, но я сразу узнал голос Арины. — Немедленно возвращайтесь.

Мы попятились, шаг за шагом отступая к монастырскому подвалу.

— Арина, подожди, — обратился я к той, которую вопреки разуму и здравому смыслу продолжал воспринимать как обычную девчонку. — Конечно, ты долго служила Часовщику, но рано или поздно наступает время, когда надо все менять. Оставь этого маньяка и живи как обыкновенный человек.

— Идите быстрее или умрете, — вместо ответа приказала Арина.