Сейд. Джихад крещеного убийцы - Аждар Улдуз

Теперь, по поводу так называемой «тайны ордена Тамплиеров». Здесь практически прямая ссылка на «Код Да Винчи», книгу, которую мир может считать «высосанной из пальца», однако я нахожу ее весьма качественным образчиком популярной художественной литературы. Опять же – Дюма, значит, можно, а Дэну Брауну – нельзя? Даже если этот момент с «истинным Граалем» всего лишь выдумка автора «Кода Да Винчи», то следует признать – выдумка весьма удачная. И с соответствующим поклоном в адрес Дэна Брауна я этот момент у него заимствую.

В Адлибитуме «Строители и воины» я использовал термин «аутодафе». По этому поводу также следует объясниться. В общераспространённом употреблении ауто-да-фе – это также и сама процедура приведения приговора в действие, главным образом публичное сожжение осуждённых на костре. Однако на самом деле аутодафе – это всякая торжественная церемония, проводимая церковью, и появилась она также на два века позже крестовых походов на святую землю. Вот выдержка из статьи: «Считается, что ауто-да-фе появилось с началом инквизиции (XIII века), распространение получило с конца XV века, приобретя характер массового театрализованного ритуального действа. Однако Анна Комнина подробно описывает в «Алексиаде» сожжение на костре богомила Василия в 1025 году, говоря про императора, что тот принял решение «новое, необычное по своему характеру, неслыханное по своей смелости». Собственно, аутодафе есть всякое торжество, устраиваемое инквизицией по поводу объявления приговора (соответствующее название во Франции «sermo generalis» – общая проповедь). Практика аутодафе установилась в Испании вместе с усилением там инквизиции в конце XV века, первое аутодафе (сожжение) шести человек проведено в Севилье в 1481 г. Механизм провозглашения ауто-да-фе нередко служил для обогащения королевской казны». Вот это последнее, по поводу обогащения королевской казны, и подталкивает меня использовать этот термин в своем романе.

Адлибитум этот вообще богат на «исторические нарушения» – вот и франк-масоны у меня появились на целых пять столетий раньше положенного им «официальной» историей, причем я здесь бесстыдно спекулирую на названии. Они у меня не «вольные каменщики» (от фр. Franc-maçonnerie, англ. Freemasonry), а «франкские». То бишь «французские». Это потому, что сюжетная линия, художественная задача... А впрочем, и чего я тут оправдываюсь?! Читатель, главное – чтобы вам понравилось! Так что про письма Папы в моем романе, якобы ставшие поводом к началу столетней войны, которая в реальной истории вообще должна случится только через два с лишним века, и говорить не буду... Ан нет, таки сказал. Ну, значит, так оно к слову пришлось!

Теперь, о термине «мафиа» в последней главе. Вот выдержки из работ историков:

«Основные версии происхождения мафии

Согласно специалистам, которые придерживаются одной из версий, мафия начинает свое существование еще в средневековье, когда в XIII столетии народ Сицилии восстал против французских завоевателей. В 1282 году родился лозунг «Смерть Франции, вздохни Италия» («Morete Alla Francia, Italia Anela»). Как видим, его начальные буквы составляют слово мафия (MAFIA). Долгое время мафия существовала как объединение людей, связанных кровными узами. Она не была городским явлением, а её задачи отличались от нынешних. Постепенно мафия распространилась в крупных городах.

Другие исследователи предполагают, что мафия возникла еще до IX, когда Сицилию завоевали арабы. Арабское слово maf(f)ja означает «место спасения» (Arlacchi). Народ Сицилии был угнетен арабскими захватчиками, но некоторые сицилийцы спрятались в горах. Там они основали тайное общество, которое пропагандировало идеи национальных ценностей. Родовитые сицилийские семьи поддерживали это сообщество. В XI веке Сицилию захватили викинги, которые стали преуспевающим сословием, а сицилийцев превратили в рабов. Беглые рабы-сицилийцы прятались в опорных пунктах – мафиях, установленных среди холмов. В XV веке на острове появились новые захватчики – на этот раз испанцы. Сицилийский народ вновь был вынужден искать защиту в укрепленных мафиях».

Так что мафия в моем романе вроде бы как выглядит историческим нарушением, однако же имеет право там быть!

Да и вот тут у меня: «– Wea peasti stunnea nea raeturn! – вдруг сказала на непонятном языке Вельшка» – это я сам пытался написать фразу «We past the point of no return!» на мертвом языке «йола», на котором говорили в Вельше в описываемый период. Уж не знаю, как получилось – нынче на йола никто не говорит, так что и спросить-то не у кого. Вот и пришлось по словарику...