Человек, который видел сквозь лица - Эрик-Эмманюэль Шмитт

«Теперь все на мази. Бум завтра вечером».

Со времени визита Пуатрено прошло четыре часа, и все это время я боролся с неподдающимися фразами. На письмо Момо я ответил сразу же: «Что на мази? Что произойдет завтра вечером?» Ответа не было. Неотвратимая опасность – или соблазн опасности – не дает мне покоя, мешает сосредоточиться.

Надо бы поговорить со Шмиттом, но он, вернувшись домой, заперся у себя и работает, не обращая внимания даже на Майю, которая сменила свою юриспруденцию на бассейн. К своему стыду, я плохо распоряжаюсь временем, которое мне сейчас отпущено на размышления. До сих пор необходимость выживать не оставляла мне возможности раздумывать о жизни. Но с того дня, как я живу в домике при замке, у меня полно свободного времени – думай сколько влезет! А что в результате? Ничто не проясняется, все темно и непонятно.

В семь часов вечера, когда закатное небо позолотило крепостную стену, а камни замка начали отдавать дневное тепло, Шмитт пересек сад и постучал в дверь флигеля.

Он озабоченно хмурился и бесцельно бродил по комнате, не находя себе места, не глядя мне в глаза. Я его не узнавал, он был сам на себя не похож. Наконец он указал мне на стул и сел напротив.

– Огюстен, мне сегодня пришлось пережить несколько очень неприятных минут. Днем меня вызвали в полицию и расспрашивали о тебе.

Я виновато опустил голову: ну вот, я так и думал, что мое пребывание в его доме скверно кончится.

Нижнюю губу Шмитта подергивал нервный тик. Он продолжал суровым тоном, которым хотел прикрыть волнение:

– Полицейским стало известно, что мы с тобой встречались. Они узнали это из статьи в газете «Завтра», а также от человека, который за тобой следил и от которого мы сбежали. Они не сразу явились ко мне сюда, потому что искали меня в Брюсселе, а потом в Париже.

– И теперь они ждут меня здесь, у вас?

– Я подтвердил им, что мы с тобой виделись, что я оценил твои способности, но скрыл, что ты живешь в Германти.

– Спасибо.

– И они убрались.

– Уф!..

– А теперь собирай свои вещи и немедленно уезжай отсюда.

– Но… как же…

– До сих пор я обманывал полицейских. Но через несколько минут я буду вынужден сказать им правду. Сделай это ради меня, Огюстен, прошу тебя!

С этими словами он бросил мне на колени конверт.

– Держи, вот обещанные деньги. Я рассчитываю на тебя, ты ведь отдашь мне текст?

– Клянусь!

– И никогда не рассказывай им, Огюстен, что ты здесь жил. Я не хочу, чтобы меня обвинили в лжесвидетельстве и в том, что я помешал полицейскому расследованию.

– Я и в этом вам клянусь, жизнью клянусь! Верьте мне!

– Верить…

Он встал и тяжелой поступью направился к выходу.

Я так стремился убедить его в своей невиновности, что вскричал:

– Вот что, я сам к ним пойду! Если полицейские хотят меня допросить, я не стану прятаться.

Шмитт потер лоб:

– Они приходили не для того, чтобы допрашивать тебя, Огюстен. А для того, чтобы арестовать.

– Что?!

У меня задрожали ноги, взмокла от пота спина. Я беспомощно осел на стуле, как будто мне подрезали связки и жилы.

Шмитт продолжал убитым голосом:

– Они сообщили мне, что в полицию позвонили люди, которые услышали подозрительные звуки, похожие на взрывы. В результате полицейские обнаружили подпольную лабораторию, где террористы изготавливали кустарным способом бомбы и пояса со взрывчаткой. И еще… еще там нашли твои следы.

– Какие следы?

– Отпечатки пальцев и образцы твоей ДНК.

– Но этого не может быть!

– Полиция не стала бы лгать в такой серьезной ситуации.

– И все равно не верю! Где она – эта подпольная лаборатория?

– На заброшенном заводе… заводе крепежных изделий.