Огонь - Сара Б. Элфгрен

Ида остановилась в дверях кухни.

Здесь все выглядело так, как было полгода назад, до потопа. Отремонтированная кухня сияла белизной.

Ида всегда гордилась своим домом. Но в последнее время с ней что-то происходит. Иногда ей кажется, будто их белый дом залит молоком. И туман за огромными окнами — это тоже молоко, которым кто-то затопил мир.

Туман. Всю зиму и осень туман висел над Энгельсфорсом почти каждый день. Снег падал и таял, едва касаясь земли. Только под Новый год продержался чуть дольше.

За столом сидит семья Иды. Мама с папой едят хлебцы. Лотта подняла колени так, что лица почти не видно. Она о чем-то тихо разговаривает с Расмусом, оба смеются.

Глядя на свою семью со стороны, Ида понимает, что очень любит их всех. Маму с папой. Сестру. Брата. Сейчас они вызывают у нее настоящую любовь. Вот бы сохранить это чувство, сберечь его.

Прижав к груди учебник французского, Ида входит в кухню.

— Доброе утро, — говорит она, мама и папа что-то бормочут в ответ.

Ида кладет кусок хлеба в тостер, случайно касается рукой его металлического корпуса, получает удар током. И чертыхается про себя. Ну что сегодня за день! Сначала зарядка для мобильного. Потом фен. И вот теперь тостер. Ее магический элемент — металл — взбесился от этих ежедневных туманов.

Хлеб выскакивает из тостера, Ида осторожно берет его, стараясь не коснуться прибора. Тонко-тонко намазывает маслом и садится к столу.

— Хорошо спала? — спрашивает мама, пододвигая к ней чайник.

— Не помню, значит, хорошо.

Ида хотела пошутить, но маме ответ явно пришелся не по душе. Ну вот, считай, утро испорчено.

— Тебе сегодня нужна машина или я могу поехать на ней в школу? — еще раз пытается пошутить Ида.

— Нет, мне нужно в магазин.

Ида кивает, открывает учебник и начинает повторять спряжения глаголов.

— Я просила тебя не читать за столом, — говорит мама.

— У меня контрольная, — отвечает Ида. — Хочешь, чтобы я получила двойку?

— Мама, Ида опять вредничает, — ноет Расмус.

Папа откладывает свой хлебец и смотрит на Иду.

— Что за негативный настрой? — говорит он, обращаясь к Иде.

— Лучше представь, как ты получаешь назад контрольную, а в ней — одни плюсики, — заявляет Лотта.

— Лучше я просто подготовлюсь как нормальный человек, — отвечает Ида.

С демонстративно независимым видом она отпивает глоток чая, чувствуя на себе взгляды всех сидящих за столом.

Только не надо сейчас затевать разговор про «Позитивный Энгельсфорс», — думает Ида. — Я умру, если опять услышу про этот «ПЭ».

Интересно, много ли «нормальных людей» в городе продолжают готовиться к контрольным? Впечатление такое, будто большинство уже стало рассуждать, как Лотта.

Мама с папой присоединились к «Позитивному Энгельсфорсу» спустя несколько недель после осеннего барбекю. Не потому, что поверили в их идеи, а потому, что такая философия была очень удобна. Она позволяла не реагировать на просьбы и жалобы подчиненных, объяснять родителям мальчика, которого Лотта обижала в школе, что он распространяет вокруг себя негативную энергию.

Кроме того, это был вопрос репутации. Вокруг Хелены и Кристера Мальмгрена собралась городская элита. Те, кто не участвовал в организации, считались изгоями. Это уже почувствовала на себе Ида.

Эрик и Кевин говорят только о «ПЭ». Робин и Фелисия с Идой вообще не разговаривают, но активно участвуют в работе организации. Юлия по совету Иды пока не вступила в «Позитивный Энгельсфорс», но не надо обольщаться — это просто вопрос времени.

Тогда Ида останется одна.

Она уже несколько раз спрашивала Книгу, почему ей нельзя вступать в эту организацию. Но ответа не получила. Похоже, покровители не хотят с ней общаться.

Иногда Ида готова плюнуть на все договоренности. Не в ее характере плыть против течения. Она любит быть в первых рядах.

Раздается звонок в дверь, Лотта спрыгивает со стула и бежит в прихожую.

Ида делает большой глоток чаю и притворяется, будто очень занята французскими глаголами.

— Это Эрик! — кричит Лотта, пританцовывая впереди него.

— Доброе утро! — говорит Эрик.

Все, кроме Иды, приветливо с ним здороваются.

— Ну как, Эрик, ты готов к Празднику Весны? — спрашивает папа.

— А как же! — отвечает Эрик. — Нас ждут светлые времена. В прямом и переносном смысле этого слова.

Его щеки красны от холода, под носом висит большая капля.

— Похоже, в центре «ПЭ» соберется много народу, — говорит мама.

— В школе тоже, — кивает Эрик. — Все будут там. Кроме Иды. Потому что она не член «Позитивного Энгельсфорса».

Мама с папой поворачиваются к Иде.

Она захлопывает книгу.

— Я еще не определилась, — заявляет она, не дожидаясь начала дискуссии. — Сейчас зубы почищу, и пойдем.

Она поднимается к себе в комнату. Слышит, как внизу Эрик, мама и папа обсуждают предстоящий Праздник Весны. Креветки, живая музыка в помещении центра. И праздник для учеников в спортзале школы. Эрик — один из организаторов мероприятия. Еще бы. С тех пор как осенью Хелена провела коучинг для хоккейной команды, он — один из ее самых верных подданных.