За пригоршню чар - Ким Харрисон

Айви кашлянула, я глянула в укоризненные глаза под узкимиочками и пожала плечами. Она знала, о чем я думаю.

— На дорогу смотри! — крикнула я.

Я едва успела схватиться за ручку дверцы, как она ударила потормозам, чуть не вписавшись в бампер какой-то «тойоты». Качнувшись вперед поинерции, я гневно воззрилась на нее.

Нику удалось удержаться на сиденье, и хоть он всем видомвыражал неодобрение, но вслух ничего не сказал. Айви улыбнулась взбешенномуводителю «тойоты», продемонстрировав острые клыки — пусть сдуется и порадуетсяеще, что мы не останавливаемся проверить, все ли с ним в порядке.

Пока мы торчали на светофоре, я слазила в сумку заамулетами. Ник ранен, а терпеть боль ему необязательно. Ну да, я на него зла,но кому будет лучше от его страданий?

Два гладких кругляша легли в ладонь — один я, подумав,бросила обратно. С момента обратного превращения у меня не болело ничего — ниободранная спина, ни сбитые костяшки. Интересное явление. Я покопалась еще,добыла иглу для пальца. Укол был почти незаметен; я выдавила три капли крови.Резко и чисто запахло красным деревом, кровь впиталась в амулет.

— Э-э, Рэйчел? — многозначительно спросила Айви, ия засунула палец в рот:

— Что?

— Нет, ничего, — сказала она, помолчав.

Айви приоткрыла окно, прохладный ветер шевелил мне волосы, ия подумала, что какое-то время похожу с длинными.

Правильно мы решили сразу домой ехать. Вампиры — онидомоседы. Непоседливые домоседы, завсегдатаи кабаков и пьянок, забияки, какихсвет не видел, и все же домоседы. По вполне понятным причинам. Кстати, я так ине знала, почему она приехала. Меня беспокоило, как она справится с жаждойкрови без толпы добровольных доноров, оставшихся в Цинциннати. Может, вне зонывлияния Пискари ей это легче? Оставалось на это надеяться.

Микрик сдвинулся с места, и я полезла в сумку за амулетомдля цвета лица. Глаза в машине толком не нарисуешь, но хотя бы выспавшейся иотдохнувшей буду выглядеть. И от мешков под глазами избавлюсь, — мрачноподумала я, открыв складное зеркальце. Прищурившись в полумраке, я пригляделасьвнимательней.

— Айви! — воскликнула я, пробираясь вперед. —У меня что, веснушки пропали? — С круглыми глазами я наклонилась междуАйви и Ником, вертя головой, чтобы они оба посмотрели.

Айви отвлеклась на секунду от дороги и снова отвернулась. Налице у нее расплылась улыбка, без всяких слов сказавшая мне ответ.

— Открой-ка рот, — попросила она.

Озадаченная, я так и сделала. Айви повернулась, при этомплавно затормозив — даже не глядя на остановившуюся перед нами машину. Впрочем,я успела задергаться. Справа донесся тихий вопрос Ника:

— Что, нету?

Айви кивнула.

— Чего нету? — бросив Нику амулет от боли, яоткрыла рот и попыталась понять; на что они смотрят.

— Пломбы пропали! — потрясенно воскликнула я. Сбьюшимся сердцем я глянула на запястье. — Метка осталась, — сказалая, глядя на оставленный Алом шрам. Захотелось проверить еще метку Тритона наступне, но я не полезла из-за дурацких волос. Зато на локоть глянула: — А шрамот велосипеда исчез.

Извернувшись, я попыталась разглядеть шрам на плече — это якак-то прошлась колесом по газону и шлепнулась на газонокосилку.

— На шее шрамов не осталось, — тихо сказала Айви,и я застыла, встретив в зеркале ее взгляд. Там проглядывала чернота. —Посмотреть, все ли исчезло?

Я села обратно, вдруг остро почувствовав ее вампирскуюприроду. Ник кашлянул, вежливо намекая, что не советовал бы, и я подавила своюпервую реакцию — отказаться. Если шрам пропал, это стоит всей черноты, которойя замарала душу. Так что я кивнула, сама понимая, что это неразумно.

Айви медленно и глубоко вздохнула, от звука у меня кровьбудто вспыхнула. Глаза у нее потемнели полностью — я замерла, уставившись на ихотражение в зеркале. Пальцы ее спокойно лежали на руле, а мне казалось, будтоони с потрясающей интимностью трогают мне шею, сжимают ее легко — но снепреодолимой настойчивостью.

Я втянула воздух, и по телу — будто пламя от спички —искрами побежала дрожь. Меня пронзило жаром — от шеи до самого ци. Я тихозастонала и наверняка смутилась бы, если б могла ясно мыслить.

Айви отвела глаза от зеркала и задержала дыхание, унимаяжажду крови.

— Шрам остался, хоть он и не виден, — сказала онахрипло и плавно. Глаза нерешительно глянули в мои и метнулись в сторону. —Прости, — добавила она, вцепляясь в руль.

Со стучащей в висках кровью я пересела обратно на откидноесиденье. Ну и глупость я выкинула. Дрожь постепенно прошла. Шрам не уродовалбольше мою шею, но вампирский вирус в крови остался. Просто счастье, что яведьма и не могу превратиться в вампира. Физически не могу. Может быть, именнопоэтому Айви терпит мои закидоны?

В машине стало неуютно тихо и к тому же дуло — Айвиполностью открыла окно. Было холодно, но я не собиралась ничего говорить.Где-то в багаже у меня были духи — они не давали моему запаху смешиваться сзапахом Айви. Может, стоит их найти.

Мы понемногу подъезжали к мосту, и напряжение ослабло. Вполумраке салона я разглядывала свои руки — безупречно гладкие, лишившиеся всехотметин, оставленных мне на память жизнью. Чары словно все заново запустили: нивеснушек, ни детских шрамов, ни дырок в зубах…

Меня пронзило страхом. Я опять бросилась вперед.

— Ник, — прошептала я. — А что, есливмешательство отца Трента тоже…

Ник улыбнулся и взял меня за руку, от него пахло гостиничныммылом.

— С этим проблем не будет, Рей-Рей. Если вампирскийвирус так и остался у тебя в клетках, то и внесенные отцом Трента измененияостанутся.

Я высвободила руку. Все это казалось пока не до концареальным.

— Ты уверен?

— Веснушки у тебя исчезли, а чувствительность квампирам осталась. Похоже, что чары воссоздают твой облик по ДНК. А если ДНКизменена, будь то вирусом или… — Он покосился на уставившуюся в окошкоАйви, обманчиво спокойно сжимающую руль, — …чем-либо другим, то изменениясохраняются.

Улыбаясь, он наклонился ко мне. Я застыла, а лотомотдернулась — поняв, что он собирается меня поцеловать.

С нарочито спокойным лицом Ник сел обратно. Покраснев, яотодвинулась. Не хотела я, чтобы он меня целовал. Что же с ним не то, блин?

— Это не чары были, а демонское проклятие, —мрачно сказала Айви, трогая машину вперед. Мы по-прежнему двигались короткимирывками, но этот рывок был грубоватым — явно нарочно. — Она до чертиковзамарала свою душу, вытаскивая тебя из передряг, долбодятел.

Ник широко раскрыл глаза и повернулся ко мне. Взгляд сталзатравленным: