Абандон. Брошенный город - Блейк Крауч

Мейн-стрит была пустынна. Столетний ветер с нестройным звяканьем бил в двери того, что некогда было торговой лавкой. Эбигейл стояла между салуном и гостиницей, глядя вверх, на эркер – тот наблюдательный пункт, откуда она впервые увидела Айзею или Стю через красный фильтр камеры Эммета.

Она внимательно осмотрела окрестности. Теперь, спустя полутора суток, от протоптанных ими в понедельник вечером тропок под четырехфутовым слоем снега не должно было остаться и следа. И однако же дорожки тут были: по крайней мере, одна свежая, проложенная к гостинице и уже от нее уходившая на юг, к перевалу.

Фостер прошла к входу и переступила порог. Она постучала ботинками о кирпич, сбивая с них лед, а затем включила налобник и прошлась лучом света по обвалившейся лестнице, арочным проходам и регистрационной стойке. Когда она была в этом гостиничном вестибюле в последний раз, поздним вечером понедельника, под аркой лежал Скотт Сойер. Теперь же о нем напоминало лишь темное пятно на полу.

Девушка лишь бегло осмотрела вестибюль и заглянула под бильярдный стол, за упавшую лосиную голову – вдруг Куинн обнаружил Скотта и перенес его в какое-то другое место…

Если Сойер захватил ключи от «Субурбана» на их вечернюю понедельничную фотосессию, о том, чтобы воспользоваться его внедорожником, можно будет забыть. От Абандона до обозной тропы – семнадцать миль и еще десять – до той, что ведет в Силвертон. Двадцать семь миль. Больше чем марафон, в глубоком снегу, на высоте, без сна, без воды и пищи.

Если сотовый на перевале не заработает, то я влипла. Пора трогать.

Внезапно она услышала, как хрустнуло стекло под чьей-то ногой – на другом конце вестибюля, в столовой.

Девушка бросилась к выходу и едва заметила тень, стрелой вылетевшую из бара: кто-то бежал за ней по осколкам разбившихся люстр. Сердце у нее стучало так, что, казалось, вот-вот выскочит из груди, и прежде чем она достигла двери, что-то схватило беглянку за левое запястье, и рука в перчатке подавила ее вскрик, затащив ее обратно в фойе и подтолкнув к столу регистрации.

Налобник осветил лицо Сойера.

– Скотт?! – ахнула Фостер. – О, Боже, так ты…

– Ш-ш-ш… Кто-то был здесь всего четверть часа назад!

– Кто?

– Я не узнал их. Услышал шаги на снегу и спрятался позади барной стойки.

– Но как так вышло, что ты жив?

Мужчина приподнял куртку, желтую флисовую толстовку и термальную футболку, и Эбигейл увидела, что он замотал скотчем ножевую рану, уже почти не кровоточащую. Правда, эта, правая часть его живота все равно выглядела раздувшейся и воспалившейся.

– Боль просто-таки адская, – признался он. – Когда меня пырнули, я уж было подумал: всё, кранты! Лезвие уткнулось в ребро, но жизненно важные органы не задело. Когда появились эти люди в масках, я сделал вид, что лежу в отключке. Понадеялся, что они решат, будто я умираю, и оставят валяться связанным. Так оно и вышло. А этой ночью я пришел в себя и кое-как развязался. Лежал, отдыхал, собирался с силами и уже хотел пойти всех искать…

«Что ж, они все мертвы – из-за тебя и моего отца», – подумала Эбигейл.

Она прислонилась спиной к столу, иначе просто упала бы и уснула.

– Всех – это троих мужчин в масках? – спросила она. – Бывших спецназовцев?

– Троих? Я думал, их было только двое.

– Третьим был твой верный помощник.

– Что? – Сорвав головную повязку, Скотт провел рукой по своим выгоревшим волосам.

– Судя по всему, Джерроду стала известна истинная причина вашего с Лоренсом приезда в Абандон, – объяснила ему девушка.

Если Сойер и уловил язвительность в ее голосе, он никак этого не показал и лишь спросил:

– Что случилось?

Журналистка рассказала ему обо всем, кроме того, что они действительно нашли золото, и когда она закончила, Скотт опустил голову и долго сидел в полном молчании, хотя в свете налобника Эбигейл видела, как по щекам его бегут слезы.

– Это я их убил, – произнес он наконец.

Девушка положила руку ему на плечо.

– Нет, ты… – попыталась она подыскать какие-нибудь слова утешения.

– Да нет же, я был их гидом, – перебил ее мужчина. – Они приехали сюда просто посмотреть Абандон, сделать несколько дурацких снимков, а мы использовали их, чтобы попасть сюда… Господи Иисусе!