Большая книга ужасов. 54 - Елена Артамонова

— И чем она отличалась? — уточнила дотошная Арина.

— Новгородцы делили сутки на две равные половины и не изменяли соотношения дневных и ночных часов. Однако первый дневной час тоже начинался с восходом солнца.

— Мам, все это ужасно интересно, но какое имеет отношение к нашим часам?

— Света, ты неисправима! Перебивать старших крайне невежливо. Я не случайно заговорила о нашей истории, интересующая вас легенда возникла в XVII веке, во времена правления царя Алексея Михайловича. Должна сказать, что в те годы механические часы на Руси были большой редкостью, чаще всего их привозили иноземные послы, и эти дары ценились наравне с золотом и драгоценностями. Хитроумные автоматы интересовали молодого царя, и, зная об этом увлечении, в Москву приезжали как талантливые мастера, так и авантюристы, искавшие свою удачу при московском дворе. Среди них был некий маг, астролог и часовщик, имя которого история не сохранила. Он приехал издалека, потряс Алексея Михайловича своими магическими опытами и предсказаниями, но вскоре чем — то не угодил царю и был вынужден покинуть Москву. Однако он так и не добрался до границы, по какой — то причине задержавшись в нашем городе, где вскоре приобрел большую, но сомнительную известность. Об иноземце говорили, будто он занимается черной магией и все созданное им приносит большие беды. Как раз в это время город охватила эпидемия странной болезни, симптомы которой до сих пор удивляют эпидемиологов. После короткого приступа безумия подверженные ей люди впадали в равнодушие и спустя некоторое время умирали от истощения, отказываясь принимать пищу. Во всех напастях, естественно, обвинили мастера-иноземца. Прошел слух, будто он создал механизм… — Вероника Викторовна указала на старинные часы, — движущей силой которого были не гири, не пружина, а души людей. Считалось, что только во время тринадцатого лунного месяца часы могли работать и стрелки на их циферблате начинали двигаться к роковой цифре тринадцать.

— А что случится, когда пробьет тринадцатый час? — позабыв о вежливости, перебил я Светкину мать.

— «Само время станет уязвимым и смерть вздрогнет от ужаса» — так гласит старинное пророчество.

Я перевел взгляд на часы. Тонкая, похожая на черный луч минутная стрелка застыла в пяти минутах от рокового часа.

— В охваченном эпидемией городе одного только обвинения в связях с нечистым было достаточно для жестокой расправы, — продолжала рассказ Акулиничева-старшая. — Однажды ночью толпа горожан ворвалась в жилище мастера, схватила часовщика, намереваясь предать лютой казни. Легенда гласит, что перед смертью он проклял своих палачей и обещал вернуться, чтобы отомстить если не им, то их внукам.

— Его убили?

— Да, Арина. Живьем замуровали в одной из ниш крепостной стены. Потом горожане разгромили мастерскую иноземца. Они разыскивали волшебные часы, но так ничего и не обнаружили. Видимо, предчувствуя скорую расправу, мастер успел спрятать часы в тайнике или передал надежному человеку. Как часы попали в Европу, кто сделал им новый корпус и при каких обстоятельствах их купил граф Вольский — неизвестно.

— Даже страшно становится, когда подумаю, сколько из — за этой железки погибло человек.

— Света, я рассказала легенду. Доказательств того, что граф Вольский приобрел те самые волшебные часы, нет. Впрочем, давно замечено, что старинные предания придают антиквариату большую привлекательность, а заодно повышают его цену. Мы ценим в истории именно мифы.

Вероника Викторовна умолкла, давая нам возможность осознать услышанное. Ее взгляд равнодушно скользил по комнате. Внезапно выражение ее лица стало сосредоточенным, и она наклонилась к старинным часам:

— Это странно…

— Мам, ты о чем?

— Никогда не жаловалась на зрительную память. Два дня назад часы показывали половину тринадцатого. Хотела бы я знать, кто так бесцеремонно обращается с музейными экспонатами!

— А они не могли сами…

— Это исключено, Света. Часы в нерабочем состоянии.

— Вероника Викторовна, можно посмотреть на механизм? — набравшись смелости, попросил я.

Она задумалась:

— Хорошо. Только не трогайте руками его детали.

Зайдя за столик, мы с девчонками начали рассматривать часы сзади. Наше внимание привлекла полукруглая дверца с бронзовой ручкой-кольцом. Я взялся за миниатюрное колечко, повернул его и потянул на себя дверцу… В полутьме корпуса тускло мерцали шестеренки и колесики, неподвижно висел тусклый диск маятника. На вид это было довольно необычное устройство — место заводной пружины занимали какие — то непонятные рычаги и подвешенный на тонкой проволоке черный кристаллик. Не любившая технику Светка Акулиничева вскоре отвлеклась, начав рассматривать со всех сторон украшавшую корпус бронзовую скульптуру, а мы с Ариной, как зачарованные, продолжали смотреть на таинственный, смертельно опасный механизм.

— Помнишь, такой же камень носил на руке Часовщик. Во время ритуала оживления автоматов он упомянул о каком — то кристалле Ночи, который дает ему власть и силу. Наверное, Дмитрий Дмитрич имел в виду этот камень.

Арина не успела ответить — дуновение воздуха изменило положение кристаллика, и его отполированная грань сверкнула на солнце красной искрой.

— Петя, что произошло? Ты видел? — негромко спросила стоявшая перед часами и рассматривавшая циферблат Акулиничева.

— Что именно? — удивился я.

— Минутная стрелка… Она передвинулась на одно деление. Теперь часы показывают без четырех минут тринадцать.

— Передвинулась? — вмешалась в наш разговор Вероника Викторовна. — Я же предупреждала — не дотрагивайтесь до деталей механизма!

— Честное слово, мы ничего не делали. Эти часы работают!

— Петр, если ты действительно разбираешься в устройстве часовых механизмов, мог бы знать, что без пружины они мертвы. Лучше признайся — ты толкнул маятник.

Я отрицательно покачал головой. Возмущенная моим упорством Вероника Викторовна решительно заявила, что экскурсия окончена и ей пора заниматься собственными делами. И только в этот момент я понял — пришло время исполнить волю Незнакомца и разбить «неправильные» часы. Однако вот так, запросто, на глазах Светкиной матери уничтожить музейный экспонат было абсолютно немыслимо…

— Петр, мы уходим, — где — то далеко, как сквозь слой ваты, прозвучал женский голос. — Сколько можно ждать!

Решив, что жизнь друзей важнее правил и условностей, я протянул руку к зловещим часам…

— Петя, подожди. — Стоявшая в стороне Арина подошла ближе, взяла меня за плечо. — Ты не оберешься неприятностей.

— А что делать?

Мы встали у окна.

— Здесь практически нет охраны. Посмотри, какая допотопная сигнализация — с ней справится и первоклашка. Явимся сюда сегодня ночью и сделаем все без свидетелей.

— Но это будет выглядеть как ограбление музея!