Меррик - Энн Райс

– Одинокий Дух, сколько раз ты меня призывал? –печально произнес высокий юноша. – Сколько раз ты, колдун, взывал кодинокой душе? Ты не имеешь права обращаться к тем, кто находится между жизньюи смертью. Оставь маску. Она приносит зло. Разве ты не понимаешь, что я тебеговорю?

Я услышал, как Меррик громко зовет меня по имени, ипочувствовал, как с лица срывают маску. Я открыл глаза и увидел, что лежу насвоей походной кровати, а Меррик стоит надо мной.

– Бог мой, я болен, – сказал я. – Серьезно болен.Приведи шамана. Нет, не надо шамана: времени не осталось. Мы должны немедленноехать в аэропорт.

– Тихо, лежи тихо, – сказала Меррик, но лицо еепотемнело от страха.

Я отчетливо уловил ее мысли: «Все повторяется, то же самоепроисходило с Мэтью. Теперь это случилось с Дэвидом. У меня у самойневосприимчивость к этой заразе, но Дэвид заболел».

Я вдруг сразу успокоился и твердо решил бороться допоследнего, а пока передвинул голову на подушке, надеясь, что она охладит щеку.

Меррик принялась звать людей, требуя, чтобы они немедленнопришли, и тут я увидел, что в палатке мы с ней не одни: на ее кровати сиделкакой-то человек.

Это был высокий худой мужчина со смуглой кожей и узкимлицом. Руки украшены нефритовыми браслетами. Высокий лоб, черные волосы доплеч. Он спокойно смотрел на меня. Я разглядел его темно-красное длинноеодеяние, из-под края которого поблескивал ноготь на большом пальце.

– Это снова ты, – обратился я к нему. – Думаешь,убьешь меня? Думаешь, что сможешь дотянуться до меня из своей древней могилы изабрать мою жизнь?

– Я не хочу тебя убивать, – прошептал он все с тем жебезмятежным выражением на лице. – Верни маску ради себя и ради Меррик.

– Нет, – ответил я. – Ты должен понимать, что я немогу это сделать. Я не могу оставить эту тайну. Не могу просто повернуться иуйти. Твое время вышло. Теперь настало мое время, и я унесу маску с собой. Тоесть на самом деле ее унесет Меррик. Но даже если бы она сдалась, я быдействовал самостоятельно. Жизнь принадлежит живым.

Пока я негромким голосом пытался урезонить его, в палаткупришли помощники, приехавшие вместе с нами. Кто-то сунул мне термометр подязык, а Меррик сказала:

– Не могу прощупать его пульс.

Путешествие в столицу Гватемалы память не сохранила.

Что касается больницы, то она была безликой, каких множествово всем мире.

Очень часто, стоило повернуть голову, я оказывался один наодин со смуглолицым человеком в нефритовых браслетах, однако он, как правило,ничего не говорил. Когда я пытался что-то сказать, мне отвечали другие, а этотчеловек просто растворялся в воздухе.

Находясь в ясном сознании, что, впрочем, случалось довольноредко, я почему-то не сомневался, что медикам Гватемалы много известно отропической болезни, которой я страдал. Страха у меня не было. По выражениюлица моего смуглого визитера я видел, что не умираю. Каким образом меняперевезли в больницу Нового Орлеана, я совершенно не помню.

После моего возвращения в Новый Орлеан странный визитер ниразу не появлялся.

В конце концов я пошел на поправку: дни начали плавносменяться один другим и больше не путались в моем сознании, жар спал и «токсин»полностью вышел. Вскоре отпала необходимость во внутривенном питании. Силывозвращались.

В моем случае не было ничего из ряда вон выходящего.Причиной болезни стал какой-то вид земноводных, с одним из представителейкоторого я, должно быть, столкнулся, пробираясь сквозь кустарник. Простоеприкосновение к этой твари может быть смертельным. Мой контакт с нею, должнобыть, не был прямым.

Вскоре стало ясно, что болезнь обошла стороной Меррик идругих членов экспедиции. Мне было отрадно это узнать, хотя в том моемсостоянии, должен признать, я мало о них думал.

Меррик проводила со мной много времени, а Эрон вообще почтине отходил от постели.

Если я начинал интересоваться у Меррик чем-то важным, то впалате тотчас появлялись врач или медсестра. В иные дни я путал порядок событийи не желал в этом признаваться. Порой, просыпаясь среди ночи, я был уверен, чтовновь оказался в джунглях.

Наконец, хотя я все еще считался больным, меня перевезли на«скорой помощи» в Оук-Хейвен и устроили наверху, в передней половине дома.

Это была одна из самых удобных и красивых спален Обители, ия, надев тапочки и халат, мог вечерами прогуливаться по террасе. Стояла зима,но вокруг все чудесно зеленело, и ветерок с реки был очень приятен.

Наконец, после двух дней «светских бесед», грозивших свестименя с ума, Меррик пришла ко мне в спальню одна. На ней был халат, надетыйповерх ночной рубашки, и выглядела она очень усталой. Густые каштановые волосыбыли прихвачены у висков двумя янтарными заколками. Она взглянула на меня и соблегчением вздохнула.

Я лежал в кровати, опершись на подушки и держа на коленяхоткрытую книгу, посвященную народу майя.

– Я думала, ты умрешь, – без всяких прелюдий заявилаМеррик. – И молилась за тебя так, как никогда в жизни.

– Ты думаешь, Бог услышал твои молитвы? – спросил я иосекся, вспомнив, что, говоря о молитвах, она не упомянула Бога. – Скажи,разве мне действительно угрожала смерть?

Казалось, вопрос потряс Меррик, и она помолчала, словнообдумывая ответ. Отчасти я уже получил его, видя ее реакцию, поэтому теперьтерпеливо ждал, пока она решится заговорить.

– В Гватемале мне сказали, что ты долго не протянешь. Я всехвыставила за дверь, поскольку меня еще слушались, и приложила к лицу маску. Явидела твою душу, поднявшуюся над телом; я видела, как она борется,пытаясь освободиться из тисков плоти. Я видела, как она вытянулась в воздухе,превратившись в твоего двойника, и зависла. Тогда я протянула руки и надавилана нее сверху, заставив вернуться на место.

Меня захлестнула всепоглощающая любовь.

– Слава Богу, что ты это сделала, – сказал я.

Она повторила мои слова, произнесенные в затерянной средиджунглей деревушке:

– Жизнь принадлежит живым.

– Ты запомнила? – Я не спросил, а скорее, выразил своюблагодарность.

– Ты часто их повторял, – ответила Меррик. –Думал, что беседуешь с тем, кого мы оба видели у выхода из пещеры, прежде чемудрали. И будто бы с ним споришь. А потом, однажды утром, очень рано, когда япроснулась в кресле и увидела, что ты в сознании, ты сказал, что одержалпобеду.