Первый виток спирали - Даниэль Вайс

— Да, имеешь, если станешь утверждать, что это противоречит твоим религиозным убеждениям, — ответил он, — Но только, во-первых, я тебе этого никогда не говорил, а, во-вторых, твоя дальнейшая участь, при этом, может быть весьма незавидной. Я, честно говоря, даже толком не знаю, какой именно… Возможно, что тебе придется жить взаперти, исполняя какие-то неблагодарные социальные работы или же что-то в этом роде… Ты, правда, будешь готова к такому?

— Поверь, Гейб, если моя сестра будет рядом со мной, то я буду готова к чему угодно! — порывисто заверила его Мари, — Поэтому я снова прошу тебя о помощи!!

Габриэль задумчиво промолчал. И по выражению его лица невозможно было прочесть ни единой эмоции.

— Вы все настолько сильно повлияли на меня, что ты даже не представляешь насколько! — горячо добавила она, — Вот, Джесс научил меня верить в свои силы и в то, что любовь людей способна победить все. Джу показал мне, что не нужно бояться ответственности за те свои действия, которые ты считаешь верными, даже если все вокруг и твердят тебе хором обратное. И даже Тэус… Он убедил меня в том, что все вокруг, действительно, можно изменить, если лишь немного поверить в свой успех и рискнуть… Ну а ты, Габриэль… Ты дал мне надежду и указал путь. Вернул смысл жизни… Словно самый настоящий ангел…

— Я совершенно не уверен в том, что смогу переубедить Инквизицию, но я все же рискну, несмотря на угрозу последующей казни. Но только не спрашивай меня почему, — он снова ласково ей улыбнулся, — Просто ты нашла способ убедить меня, несмотря на то, что вся эта афера — чистейшей воды безумие, а сумасшедшие поступки мне, обычно, редко свойственны. Когда-нибудь, возможно, ты поймешь, почему я так внезапно согласился… А пока лишь скажу, что ты, и вправду, особенная, Мари… Потому что ты способна менять людей… И я верю в то, что ты меняешь нас к чему-то лучшему.

Мари лишь порывисто его обняла. Девушка прекрасно понимала, в какое опасное положение она ставит Гейба своей просьбой, и поэтому абсолютно не разделяла его восхищения собственной персоной.

— Вовсе я не особенная, — прошептала она, — Я веду себя сейчас эгоистично по отношению к тебе. Прости меня, Гейб! Это ты особенный!! Ты для меня, и вправду, ангел! У меня никогда не было отца, но я бы очень хотела, чтобы им был такой человек, как ты…

Гейб вдруг неожиданно крепко прижал ее к своей груди, удержав так на несколько секунд, а затем резко поднялся на ноги, увлекая ее встать следом.

— Тогда… Раз мы все решили… — произнес он своим извечным спокойным голосом, но Мари вдруг показалось, что в глазах его блестят слезы, — Нужно перестать плакать и разработать план. И, так как это было бы совершенно неразумно, пытаться прямо сейчас вытащить твою сестру оттуда… Я имею в виду, ничего, как следует, не продумав… То я предлагаю, для начала, заняться тобой…

— Мной? — недоуменно переспросила Мари.

— Но ты ведь хотела научиться? — с улыбкой спросил ее он, — А это значит, что тебя придется снова обнулить до уже известного тебе черно-белого мира, чтобы ты начала все заново, с самого начала… Ты снова все забудешь и начнешь создавать новый лимб. А мы не станем слишком уж сильно подсказывать тебе, что ты должна будешь вспомнить весь свой предыдущий жизненный опыт, чтобы, тем самым, научить свое сознание оставаться непрерывным. Так как думаешь, Мари? Сможешь справиться с этим?

Где-то на задворках сознания девушки мелькнула тревожная мысль, что Габриэль, таким образом, может запросто ее обмануть, забрав в свой мир в следующий раз, когда она уже ничего толком не будет помнить.

— Ну, а где гарантии, что ты не придешь к тем же выводам? — вдруг беззлобно уточнил он.

— Прости, я не…, — испугалась Мари, в который раз убедившись, что посланники способны читать некоторые из ее мыслей. Ведь об этом ей уже говорил, как-то раз, еще Тэус.

— Тише, — успокоил ее Гейб, положив ей руку на плечо, — Не бойся, я не злюсь. Людям свойственно сомневаться. Это естественная и неотъемлемая часть нашей природы. К тому же, учитывая то, что у тебя всегда были проблемы с доверием к другим людям, ты и так уже делаешь глобальные успехи.

Мари, тем не менее, виновато потупила взгляд.

— Перестань, — улыбнулся ей Гейб, — Это также одна из тех вещей, которым учатся обычно агенты… А ты думаешь, что мои ребята не чувствуют дискомфорт от того, что они порой не могут что-то скрыть от меня? И как уж они только не изгаляются, чтобы спрятать от меня свои мысли! Но только, в отличие от тебя, когда им это не удается, они, обычно, не смущаются, а злятся. Хотя, следует признать, что порой они способны не только скрытничать, но и лгать мне довольно ловко! И особенно хорош в этом, конечно же, Джу…

Мари расслабленно ему улыбнулась.

— Я верю тебе, Гейб! Верю всем сердцем! — заверила его она, — Я просто испугалась, всего лишь на секунду…

— Не бойся ничего, Мари, — по-отечески ласково погладил Габриэль ее по голове, — Твоя основная задача сейчас в том, чтобы научиться не забывать себя. Запомни, что время — это всего лишь фикция. И потому слишком сильно не спеши… А мы с ребятами будем рядом и поможем тебе научиться. Ведь твое дело, все еще, официально не закрыто…

Мари с благодарностью ему улыбнулась. Она до сих пор не могла поверить в то, что Гейб все-таки согласился помочь ей. Все это было похоже на чудо, от которого Мари так сильно хотелось плакать. Плакать и смеяться одновременно.

— Ну так как?! — вдруг по-мальчишески задорно подмигнул ей Габриэль, — Ты готова вновь попасть на нулевую отметку, Мари?

Девушка набрала в легкие побольше воздуха, до боли крепко сжала в своей ладони, ставший ей за все это время таким драгоценным, аммонит, а затем решительно ему кивнула.

Гейб тут же нежно и ласково обхватил ее голову своими теплыми ладонями.

— Благословляю тебя, дитя Божье, — сказал он ей напутственно и мягко поцеловал в лоб.

И Мари вдруг почувствовала, как будто мир вокруг нее внезапно начал медленно кружиться по спирали внутрь, словно засасывая ее в какую-то гигантскую воронку… Сознание девушки угодило в эту воронку, словно в какую-то гипнотическую ловушку, и, двигаясь по магистрали ее иллюзорной спирали, мягко растворилось в темноте окружающей его ночи. Тем не менее, оно уносило с собой в ее черноту ту вечную священную троицу, а именно веру, надежду и любовь, без которой ни один человек на свете просто не способен существовать.