Два Сэма: Истории о призраках - Глен Хиршберг

— И на ощупь какая-то странная, — вполголоса проговорил Стефан, выпрямляясь и вытирая руки о свое пальто. — Она крошилась в руках, если ее потереть.

— Мы там стояли, должно быть, минут десять. Или больше. Было так тихо. Казалось, что слышен плеск Пролива, хотя никаких волн и ничего такого поблизости вообще не было. Слышно было, как колышутся большие сосны. Но там совсем не было птиц. И в доме — никакого движения. Наконец Стефан остановился напротив колокола. Он шагнул прямо внутрь бельведера, и одно из тех карликовых деревьев шагнуло, снявшись со своих корней, прямо ему наперерез, и мы оба завопили во все горло.

— Чего? — спросила Дженни.

— Я не вопил, — отрезал Стефан. — И оно меня ударило.

— Оно до тебя едва дотронулось, — сказал я.

— Оно меня ударило.

— Может, вы оба заткнетесь и дадите Эндрю закончить? — крикнула Келли, и Стефан рванулся с места, вцепившись в ее куртку, пихнул и потом так встряхнул ее, что голова Келли запрокинулась назад и потом резко качнулась обратно.

Это произошло так быстро, что ни Дженни, ни я сперва не двинулись с места, но тут Дженни прыгнула вперед, вонзив ногти в лицо Стефану, и он, ойкнув, упал, а она обхватила Келли за плечи. Несколько секунд они так и стояли, а потом Келли отняла руки и отпустила Дженни. К моему изумлению, я увидел, что она смеется.

— На твоем месте я бы этого больше делать не стала, — заявила она Стефану.

Стефан коснулся ладонью своей щеки, в изумлении взглянув на кровь, отпечатавшуюся на пальцах.

— Ой! — сказал он опять.

— Пошли домой, — предложила сестре Дженни.

— Нет, — сказал Стефан.

Прошло несколько секунд. Никто не реагировал, и он произнес:

— Вам нужно увидеть дом.

Думаю, он хотел сказать что-то еще, но о чем тут было говорить? Неизвестно почему, мне стало нехорошо. Он был как новооткрытая планета — холодная, покрытая скалами, наверное безжизненная; и мы все равно возвращались туда, потому что все там было таким странным, так отличалось от того, что было нам известно.

Он посмотрел на меня, и мои мысли, должно быть, отразились на лице, потому что он удивленно моргнул, повернулся и двинулся к дороге не оглядываясь. Мы все последовали за ним.

— Значит, дерево ударило Стефана, — тихо напомнила Дженни Мэк, когда мы были уже на полпути с холма и почти дошли до сараев.

— Это было не дерево. Оно только было похоже на дерево. Я не знаю, как мы его там не заметили. Он, наверное, все время следил за нами. Может, он знал, что мы пошли за ним. Он только вышагнул из тени и вроде как ткнул Стефана в грудь своей тростью. Той черной тростью с собачьей головой. Он действительно был как дерево. Кожа — загрубевшая и темная. А волосы — совсем белые... И его голос. Будто жаба заквакала. Он говорил очень медленно. И тут он спросил: «Мальчик, ты знаешь, что делает этот колокол?» И потом он сделал самое удивительное. Самое страшное. Он очень медленно поднял на нас свой взгляд. Потом бросил свою трость. Просто бросил ее на землю. И улыбнулся, как будто подбадривал нас, приглашал действовать дальше. «Этот колокол поднимает мертвых. Прямо из земли».

— Смотрите, — пробормотала Келли Мэк, когда мы проходили между сараями.

— «Поднимает мертвых», — повторил я.

— Угу, я слышала. Потрясающе!

Да, сараи и вправду были потрясающие. Я и забыл. Самое удивительное, что они все еще стояли. Они заросли болотной травой, по меньшей мере с одной стороны, и ни на одном из них не было крыши, и оконные проемы зияли провалами, в них врывался ветер, и они трещали, как шумят волны, перекатывая пустые морские раковины, в которых прежде была жизнь. На мой взгляд, они были поменьше, чем строят для лодок, должно быть в них хранились инструменты и тому подобное. Но инструменты для чего?

Они стояли в нескольких шагах от нас, позади, между нами и знакомыми нам домами, улицами, где мы шли. Мы достигли сосен, кольцом окружавших дом Паарса, и все было иначе, даже хуже, чем тогда. Я не мог понять, в чем дело. Но Стефан догадался.

— Огней нет, — проговорил он.

Какое-то время мы стояли в кромешной тьме, а запах моря и сосен плыл над нами, словно туман. Луны не было, но вода около дома отражала свет, и мы видели длинный черный «линкольн» на грунтовой подъездной дорожке, сам дом и бельведер рядом с ним. Прошло где-то с минуту, пока мы смогли различить в темноте колокол, свисающий с потолка бельведера, как раздутая белая летучая мышь.

— Жуть какая, — прошептала Дженни.

— Думаешь? — спросил я ее.

Но мне не хотелось, чтобы мой голос прозвучал именно так; это выглядело, словно я изображал Стефана, говорившего эти слова, если бы он вообще что-то говорил.

— Стефан, я думаю, мистера Паарса нет. Переехал или еще куда-нибудь делся.

— Ладно, — сказал он, — тогда он нам не помешает.

Он ступил на лужайку и чертыхнулся.

— Что? — спросил я, передернув плечами, но Стефан только мотнул головой:

— Трава. Здорово выросла. И мокрая как черт знает что.

— А что случилось после того, как он сказал: «Этот колокол поднимает мертвых»? — спросила Дженни.

Я не сразу ответил. Я не был уверен, хочет ли Стефан, чтобы я это рассказывал. Но он думал только о доме и, казалось, даже не слушал. Мне хотелось взять Дженни за руку.

— Мы убежали.

— Оба? Эй, Келли...

Но Келли уже прошла по траве и была рядом с Стефаном, глуповато ухмыляясь, в то время как ее ноги утопали в грязи. Стефан взглянул на нее с опаской, как мне показалось. С неуверенностью.

— Ты бы тоже убежала, — сказал он.

— Да, наверное, — согласилась Келли.

Потом мы все уже были на траве, не произнося ни звука, прислушиваясь. Ветер пронесся сквозь ветви деревьев с шумом, какой бывает от втягивающего воздух пылесоса. Я подумал, что можно услышать Пролив. Волн не было, только мертвая, тяжкая сырость. Даже чайки молчали.

Стефан еще раз прошел прямо через тот выделявшийся на траве круг, еще видимый, хотя трава на лужайке выросла. Когда нога Стефана наступила на угол перевернутого треугольника, из нарисованного на траве глаза вытекла слеза. Я вздрогнул, но потом подумал, что это чушь. Сестры подошли вместе со мной. Я прошел по месту, где был круг, обогнув края треугольника. Быстро проскочил — и все. Я не обернулся посмотреть, что сделали сестры. Я был слишком занят тем, что наблюдал за Стефаном, который все ускорял шаг. Он уже почти бежал, прямо к бельведеру, и там остановился.

— Эй! — вскрикнул он.

Как мне показалось, я тоже это увидел — вспышку света в одном из одиноких окон на верхних этажах, — и мои ноги одеревенели от нараставшего волнения. Кажется. На одну секунду. Потом она сразу потухла.