Ведьмин бал (сборник) - Светлана Ольшевская

– Подъем, засоня, до вечера, что ли, дрыхнуть собралась!

Я с трудом разлепила глаза, по ходу вспоминая вчерашние события. Где это я? Ах, ну да… А эту бесцеремонную девицу зовут Марина, и она явно намерена вытрясти из меня душу.

Кое-как я села на кровати. За окном стояла темень. Ага, мне говорили, что здесь встают рано, но я не думала, что настолько. Взяла мобильник – полпятого. Ничего ж себе!

– Давай, собирайся скорее, да пойдем. Ты в Холмище идешь, так я тебя провожу, а то опять в болото влезешь.

– Постой-ка. Матушка Евдокия собиралась со мной утром поговорить. Она уже встала?

– Евдокия-то? Ха, ты б еще дольше дрыхла! Умотала твоя матушка Евдокия в Соломенскую обитель, дня через три теперь ждем. И хотела с тобой поговорить, да пожалела будить, у вас, городских, рано вставать кишка тонка, ха-ха!

– А можно мне увидеть Раису?

– Укатила вместе с Евдокией, неразлучная парочка, – уперла Марина руки в бока. – Ты давай, собирайся скорее, мне тут с тобой особо рассусоливать некогда! Да не заправляй постель, сама уберусь, все равно белье менять за тобой…

Спустя минут десять, не больше, я, наскоро умытая и причесанная, уже торопилась вслед за Мариной к выходу. Эта спешка, с которой меня выдворяли, показалась не столько странной, сколько невежливой. Впрочем, в чужой монастырь со своим уставом не ходят, ночлег предоставили – и на том спасибо.

Коридор по-прежнему был тих и безлюден. Марина с какой-то опаской посмотрела в сторону лестницы – но и там никого не было. Тогда Марина отперла входную дверь. Тем же спешным шагом мы пересекли столь же безлюдный двор и вышли за ворота.

Путь оказался долгим. Чуть-чуть не доходя до болота, Марина свернула на еле заметную тропку среди зарослей, которую я сама бы ни за что не нашла. Это даже слишком громко сказано – тропка. Просто место, где можно спокойно пройти, не ободравшись о кустарник.

– Че, небось заблудилась тут вчера? – хохотнула моя провожатая.

– Ага. И чуть в болото не провалилась, – призналась я.

– А, это здесь так. Шаг влево, шаг вправо – и никто потом не найдет! – Она сделала страшные глаза. – Ой, да ладно, не трусь, я тут выросла, все дороги знаю. Но одной ходить не советую.

Я ничего не ответила, и долгое время мы шли молча. Марина по-прежнему двигалась первой – энергичным, размашистым шагом, и в ее движениях угадывалась немалая физическая сила. Деревенская девчонка, подумалось мне, наверняка привыкла с детства к тяжелой работе. Я с трудом поспевала за ней.

Мы обогнули небольшой лесочек, немного прошли потом вдоль берега реки, а дальше река свернула вправо, а мы – влево. Светало. Местность, расстилавшаяся вокруг, была идеально ровной. «Как на скатерти», – вспомнились слова из старого мультика.

– Ну, вон там и Холмище, – обрадовала меня, наконец, Марина. – Дальше сама дойдешь, вон, вишь, дым из труб виден, туда и направляйся.

За небольшой рощицей в небо действительно были устремлены несколько легких струек дыма.

Я снова огляделась вокруг, но никакого намека на возвышенность нигде не было.

– А где же холмище?

– Да вон, не видишь, что ли, дым!

– Дым-то вижу, – засмеялась я. – Но не вижу холма, в честь которого деревню так назвали.

– Ишь ты, куда загнула! Холм ей подавай, фу-ты ну-ты! Что ты к названию ваще прицепилась? Мало ли, как называется. А в деревне Стародурово – есть тут такая – одни старые дураки живут, по-твоему?

– Ну, наверно, есть и молодые дураки, – важным тоном изрекла я. – Но все они состарятся когда-нибудь, а значит – правильно назвали.

Марина захохотала:

– А ты прикольная! Да-а, жалко будет, если… Ой, ладно, ну тебя. Иди себе к своей бабке, а мне пора бежать. А то сейчас Раиска проснется и опять заведет свою старую песню, где я вечно шляюсь…

– Ты же говорила – она уехала?

– Ой, тьфу ты! Это, как его… Ты думаешь, у нас одна Раиска? Да их в монастыре штуки три, нет, четыре. И все такие противные, только и знают морали читать!

– А-а.

Марина развернулась и унеслась в обратном направлении.

В предрассветных сумерках, стараясь быть незамеченной, вошла я в деревню Холмище. Впрочем, людей видно пока не было, только где-то залаяла и сразу смолкла одинокая собака. А деревня оказалась небольшой, в одну улицу, которую составляли десятка два или три домов. Впрочем, домов и улиц могло быть и больше, разве с места все увидишь?

Но никакого намека на холм там точно не было.

Зеленая высокая калитка пятого дома открылась от легкого толчка. Так, а собаки во дворе есть или можно спокойно идти? Нет, вроде бы нету. Странно это как-то для деревни…

Я прошагала через дворик и, сделав глубокий вдох, постучала в деревянную дверь.

– Заходи уже! – неприветливо ответил грубоватый голос изнутри.

Я и зашла.

– Здравствуйте.

Высокая худая старуха в платке стояла ко мне спиной и чистила картошку. Услышав мое приветствие, она медленно, очень медленно повернула голову в мою сторону, и от неожиданности выронила картошину из рук.

– Ты… кто такая?!

– Вы – Анна Семенюк? – уточнила я.

– Ну, я.

– А меня зовут Ника, я дочка Таси.

– Ой! – изумленно всплеснула руками старушка, и на глазах ее выступили слезинки. – Тасеньки… Тасеньки моей дочка приехала! Ты ж моя родненькая!..

Она в порыве эмоций крепко обняла меня, и я почувствовала, как у самой глаза мокреют.

– Не думала, не думала, что увижу! Ты проходи, сымай куртку свою, вот. Садись, сейчас я завтрак мигом, проголодалась, поди…

– Извините, мама не смогла приехать, она работает, – промямлила я, не зная, что вообще в таких случаях стоит говорить.

– Ну, мамке твоей здесь, конечно, появляться нельзя, – ответила старуха, ловко накрывая на стол. – Постой, она что, ничего тебе не рассказывала?

– Нет.

– Ну что ж, Тася Куприянова всегда была умной.

– Куприянова? – не поняла я. – Вообще-то наша фамилия – Чернореченские.

– Да, Куприяновой была твоя мать по девичьей фамилии. Не знала, что ли?

– Нет.

– Ишь, Черноречкины – гляди, какую фамилию выдумала. А вообще правильно, хорошая для нее фамилия. Ей здесь появляться нельзя, а с тобой, даст Бог, обойдется, тебя-то здесь в лицо никто не знает. Ты на улице не маячь только.