Вторжение - Джеймс Герберт

— Ударь его посильнее по спине! — завопил Фарадей. — Он же захлебнулся.

Яркий свет ослепил Брайса. Он чувствовал, как кто-то возится с ним. Неожиданно мощный удар обрушился на его спину, и изо рта Брайса вылетел фонтан воды и рвоты, пройдя чуть выше двух державших его людей. Еще один удар, и его снова стошнило. Он в отчаянии всасывал воздух, непроизвольно вдыхая и вдыхая его, хотя всего какое-то мгновение назад ему казалось таким облегчением, что этот воздух совершенно не нужен.

Веббер, один из двух инженеров, отправившихся вместе с Фарадеем в корабельный лазарет, стоял позади Брайса и колотил этого офицера Гражданской обороны между лопатками. Правда, не кулаком, а ладонью. Тело Брайса отреагировало извержением из горла и легких, так что дальнейшая нужда во вмешательстве извне отпала.

— Похоже, что мы подоспели к нему как раз вовремя, — крикнул Веббер Фарадею.

Второй инженер, Томас, тем временем помогал той самой женщине, которая свалилась с верхней койки на Брайса и пригвоздила его к полу своим весом. Томас оттащил ее к двери, здесь поток был уже не таким неистовым: уровни воды внутри корабельного лазарета и снаружи его сравнялись. И все-таки напор воды был еще достаточно сильным, чтобы заставить шататься и даже падать. Преодолевая тяжесть женщины-истерички, Томас в полной темноте молотил руками и ногами, пытаясь в то же время отодрать руку, крепко обвившую его шею. Наконец он освободился от этого захвата и вытолкнул сам себя вертикально вверх. Женщина, вцепившись в него, поднималась вместе с ним. Это грозило потопить их обоих. Томас решил, что спасать ее не стоит.

Он оттолкнул женщину прочь, задержав руку на ее горле, и тут же обрушил кулак на повернутое к нему лицо. Под суставами его пальцев хрустнули зубы. Женщина, судорожно выпуская пузыри, стала опускаться вниз. Ошеломленный тем, что он сделал и тем не менее все-таки успокоенный освобождением от этого груза, Томас поплыл к двери, не обращая внимания на крики за спиной.

Фарадей хорошо видел все, что произошло, и содрогнулся от гнева, не в силах чем-то помочь женщине. Руки его были заняты Брайсом, обмякшим так, будто ему очень хотелось утонуть, и не выказывающим никакого желания спасаться. Но, к изумлению Фара-лея, “утопленница” уже бушевала на поверхности, всего в нескольких футах от него. В глазах ее было изумление, но все еще и мольба о помощи. Продолжая одной рукой помогать Вебберу удерживать Брайса стоймя, Фарадей другой дотянулся до женщины. Она снова стала уходить под воду, но он крепко ухватил ее за руку и потащил к себе. Ее голова уткнулась ему в грудь, и женщина мгновенно успокоилась, как бы вверив Фарадею свое спасение.

— Давай выбираться отсюда! — крикнул Фарадей Вебберу. — Мы здесь больше уже никому не поможем!

Он крикнул, чтобы и остальные следовали за ними, надеясь, что его услышат, и в то же время отводя взгляд от дальней секции лазарета. Фарадей боялся увидеть там нечто такое, что вынудило бы его пробраться пониже и помогать. Нет, этих двоих, Брайса и женщины, ему было достаточно.

Тесно сбившаяся четверка начала продвигаться к двери, борясь с подводным течением и следя за тем, чтобы не врезаться в какие-нибудь невидимые препятствия. Брайс позволил нести себя, не помогая своим спасителям, но и не мешая им. В голове его теснились странные, беспорядочные мысли — какая-то мешанина сожаления и радостного подъема. Он уже знал, что такое смерть, и это оказалось не так уж и страшно.

— Нет, в самом деле ни капельки не было жутко? — Ну, может быть, совсем чуть-чуть.

— Но ведь бесконечность лучше, чем жизнь с этой ужасной болью.

— О да, все что угодно, только не эта боль.

— Ну, так давай не забывать об этом мерзком унижении — грядущем безумии.

— Нет-нет, не будем забывать этого. — О, как приятна смерть.

— Да.

— И никакого подлинного забвения.

— Нет.

— Ну, так куда же ты теперь направляешься?

— Я... я не знаю. Они помогут...

— Так ты хочешь, чтобы тебе помогли? Ты в самом деле этого хочешь? Хочешь мучений? И ты будешь радоваться безумию, будешь наслаждаться им?

— Я...

— Будешь?

— Оставь меня в покое!

— Но ведь я — это ты, как же я могу оставить тебя?

— ОСТАВЬ МЕНЯ В ПОКОЕ!

* * *

— Ну, Брайс, порядок, мы тебя вытащили! Отсюда есть другой выход. Мы выберемся отсюда, слышишь?

Брайс смотрел на Фарадея, с трудом узнавая старшего инженера. Он попытался что-то сказать, но так и не нашел подходящих слов.

— Все нормально, — сказал Фарадей. — Ты просто постарайся помочь нам. Попробуй идти.

И Брайс сделал так, как его попросили, выталкивая из себя внутренний голос. Голос был уже не утешающим, а рассерженным и твердил ему, какой же он дурак.

— Я не хочу умирать, — прошептал Брайс.

— Побереги-ка лучше дыхание, парень, — сказал Фарадей, который и сам уже дышал короткими, резкими глотками после всей этой истории. — Мы все равно тебя не слышим, так что и не пытайся разговаривать. Береги силы.

Свет, идущий из дверного проема, стал теперь тусклым, и Фарадей подумал, что снова упало напряжение. Но тут он заметил, да и почуял по запаху, дым. Прямо у порога стоял Томас и оторопело смотрел куда-то в глубь коридора. На мокром лице застыло выражение ужаса.

Когда они добрались до двери, Томас уже быстро двигался к секциям управления, не то вплавь, не то вброд. Фарадей попытался рассмотреть, что же могло вызвать такое сильное беспокойство у Томаса. Густой дым щипал глаза, заставлял жмуриться. Фарадей едва успел взглянуть на языки пламени, вздымавшиеся где-то в районе лаборатории, как вдруг весь комплекс с грохотом начал рушиться. Обжигающий яркий свет устремился к нему, сдирая защитную пленку с глаз и кожу с лица. Фарадей, отброшенный взрывом, упал на спину. При этом вода потушила его запылавшие волосы, а над сгоревшим лицом поднялось небольшое облачко пара. Фарадей пронзительно завизжал, и черная вода с готовностью превратила этот звук в бульканье пузырьков воздуха.

Не лучше пришлось и остальным. А для Брайса это было всего лишь продолжением нескончаемого кошмара. Его отчасти защитило тело старшего инженера, тот стоял прямо перед ним и принял на себя всю силу взрыва. Фарадея отбросило на Брайса, и он упал под тяжестью тела, укрывшего его от огня и погасившего загоревшиеся было бинты на искалеченной руке. Тотчас же спал и изнурительный жар, опаливший щеку, улетучился огонь, терзавший правое ухо. Вода приветствовала его возвращение.

Набежавшие волны прилива целиком заполнили узкий коридор, подхватили тела всех четверых обгоревших и швырнули их в кипящий поток. Попутно волны прихватили и Томаса. Тела волочило вдоль стен. И с силой било о машинное оборудование, преграждавшее путь волнам. У Брайса была сломана шея, трещали и другие кости, но зато он снова слышал голос, возвращающийся в него откуда-то издалека и становившийся все ближе, ближе...