Призрачная любовь - Лаура Уиткомб

— Надень черный свитер.

Я не помнила, как собиралась утром на встречу с пастором, но сейчас на мне было платье без рукавов. Я молча отправилась выполнять распоряжение Кэти. Она осталась ждать меня на подъездной дорожке у машины. Очевидно, Дэн не слышал, как я вошла в дом. Он говорил по телефону без своей обычной скрытности.

— Какая еще непредвиденная ситуация? — спросил он.

Отец Дженни не закрыл дверь кабинета. Зажав телефонную трубку между плечом и ухом, он перебирал вещи, хранившиеся в ящике стола.

— Как долго его не будет? — Дэн приподнял латунный ключ и осмотрел его. — Ладно, милая. Встретимся у тебя.

Он сунул ключ в карман.

Этим утром Дэн не выходил из спальни. У нас не было встречи в Молитвенном уголке.

— Как только она вернется, я сразу направлюсь к тебе. — Он тихо рассмеялся. — Она большая девочка. Как-нибудь справится. — Я думала, что он говорит обо мне. Но Дэн добавил: — И Дженни тоже. Не беспокойся о них.

Я стояла в коридоре, глядя на него.

— У меня все под контролем, — со вздохом ответил он своей собеседнице. — Не нужно повторять одно и то же. Я знаю, что делаю.

Дэн повернулся, не ожидая увидеть меня. Судя по легкости движений, он думал, что мы уже уехали.

— Нет причин беспокоиться…

Отец Дженни замолчал и чуть позже игриво подмигнул мне:

— Привет, пупсик. Забыла что-то?

Я знала, что смутила его. Сейчас он выглядел, как сконфуженный сластолюбец, а не как разгневанный отец, который принуждал меня молиться. Я содрогнулась от отвращения, вспоминая деспотический вес его рук на моем затылке, когда он просил Бога сделать меня послушной дочерью.

— Никогда больше не прикасайся ко мне! — крикнула я.

— Что ты сказала?

Я повернулась к нему спиной и молча прошла в свою спальню.

* * *

— Почему так долго? — спросила Кэти, когда я захлопнула дверь машины.

Мне хотелось ответить колкостью: «Ах, мама, я пыталась сбежать, но не смогла открыть окно спальни». Но зачем мне было расстраивать ее? Я просто молча застегнула ремень безопасности.

Когда мы приехали в офис пастора, секретарша предложила мне мятный напиток из графина в форме сердечка. Она говорила со мной так, словно я была пятилетней девочкой.

— Пастор Боб уехал по экстренному вызову, — сказала она. — Его замещает одна из наших сотрудниц. Она может провести беседу с вашей дочерью, если вы, конечно, не возражаете. Ее зовут Джуди Морган.

— О, милая Джуди, — воскликнула Кэти. — Да, я согласна.

Воздух в комнате был густым от запаха воска и мертвых лилий.

— Вы можете вернуться за своей девочкой примерно через час, — сказала секретарша.

— Нет. Я подожду.

Кэти села на кушетку у стены и поместила сумочку на колени. Я хотела пристроиться рядом, но в этот момент из пасторского кабинета вышла пожилая женщина. Она промокнула платком заплаканные глаза и торопливо прошла мимо нас. Очевидно, даму смутило, что мы с Кэти стали свидетелями ее слез.

— Входите, — сказала секретарша.

Поскольку Кэти не двинулась с места, я поняла, что на собеседование мне придется идти одной. Открыв дверь с табличкой «Пастор» и переступив порог, я почувствовала знакомый запах. Женщина, сидевшая за столом, говорила по громкой телефонной связи:

— Вы сказали, Дженни Томпсон?

Она посмотрела на меня с таким ужасом в глазах, словно я поймала ее на краже денег из ящика для пожертвований. Она нажала на красную кнопку и отключила телефон:

— Здравствуй, Дженни.

Администратор улыбалась, но ее лицо было белым, как мел. Я села напротив нее, вдыхая запах гардений. К тому времени, когда мои лопатки коснулись спинки стула, эта женщина восстановила свое самообладание. Она смотрела на меня с бесстрастной мудростью змеи.

— Пастор Боб отправился в госпиталь, — пояснила она, пригладив короткие черные волосы. — Экстренный вызов. Непредвиденная ситуация.

Как секретарша назвала ее? Дженни бы знала. А Кэти, наверное, считала ее своей подругой. Это была «балерина» с прошлого вечера.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила она. — Вчера ты выглядела расстроенной.

— Мне уже лучше.

— У тебя какие-то проблемы?

Я придумала несколько разных ответов, но остановилась на самом умеренном:

— Мои родители думают, что один из учителей в моей школе воспользовался своим положением и лишил меня девственности. Но это неправда.

— Почему же они так считают?

Прошлым вечером на ней был синий свитер с маргаритками, окропленный ее любимыми духами. Я попыталась вспомнить взгляд на ее лице, когда она услышала слово «адюльтер». И я гадала, что именно Дэн рассказал ей о моей «любовной интрижке» с мистером Брауном.

— Это не важно, — ответила я. — Не он был моим любовником.

— Не он, — повторила женщина. — Значит, у тебя имеется кто-то другой?

Мне казалось, что ее губы источали яд. От крепких духов у меня жгло в глазах.

— Да, — призналась я.

— Кто?

Сегодня она оделась в черный свитер с розами. Я не сомневалась, что на каждый день недели у нее был заготовлен свитер с какими-нибудь цветами.

— Парень из школы.

— Дженнифер, ты позволяла этому парню прикасаться к тебе?

Ее осуждающий взгляд заставил мои щеки вспыхнуть жарким румянцем. «Балерина» скрестила тонкие пальцы.

— Ну, вы же знаете, как это бывает, — сказала я. — Вы влюбляетесь в мужчину и хотите чего-то большего, чем просто держать его за руку.

— Ты же понимаешь, что это неправильно? — спросила она.

— Я уверена, что вы тоже чувствовали подобные желания. Вы знали, что совершали грех, но вам хотелось оставаться с ним подольше… и не важно, каким образом. Вы пошли бы на все, чтобы продлить эту связь хотя бы на минуту. А потом, просыпаясь ночью в своей одинокой постели, вы снова представляли его тело в ваших руках.

Лицо «балерины» вновь побледнело. Она начала рыться в ящике стола в мнимых поисках блокнота и авторучки.

— Разве у вас не было подобных чувств? — спросила я.

Она нахмурилась и притворилась, что делает какие-то записи. Авторучка отчаянно стучала по блокнотному листу.

— Расскажите, как вы боретесь с такими искушениями? — настаивала я. — Я хочу научиться вашей технике.

Она отложила авторучку в сторону.

— Конечно, в вашем случае все было по-другому. Лично я не отбиваю этого парня у своей подруги.

— Мне кажется, тебе лучше побеседовать с пастором, — сказала она.