Логово снов - Либба Брэй

– Ух ты, прелесть какая. Кто это написал?

– Кажется, я. Хотя у меня там слишком много «света».

– Я даже не заметила, – призналась Тэта.

– Я сегодня послал несколько своих стихотворений в «Кризис», – сказал Мемфис, протягивая Тэте фляжку.

Она глотнула, поморщилась, когда алкоголь обжег ей горло, и вернула сосуд Мемфису.

– Что такое «Кризис»?

– Самый крутой журнал в Гарлеме. Его издает сам мистер Дюбуа. Там куча народу публиковалась – Лэнгстон Хьюз, Каунти Кален, Зора Нил Херстон.

– Мемфис Кэмпбелл, – c улыбкой подхватила Тэта.

– Быть может, – мечтательно сказал Мемфис, – быть может…

– Ты разузнал что-нибудь новое об этом странном глазе с молнией? – спросила она.

– Пока ничего. Клянусь тебе, я перерыл все книги, какие только смог найти о символах и глазах. Не знаю, откуда он взялся, но должен же у него быть хоть какой-то источник. Все где-то берет начало, а где-то – оно повсюду. Все на свете взаимосвязано, говорила моя мама, – процитировал Мемфис, подражая мягким музыкальным волнам маминого карибского произношения. – Я тебя отвезу когда-нибудь ко мне на родину, там-то ты все и поймешь. Ты сам увидишь нить, что тянется через океаны.

– Она тебя отвезла? – спросила Тэта.

Улыбка сбежала с лица Мемфиса.

– Не-а. Но она рассказывала нам с Исайей всякие сказки из гаитянской истории, и африканский фольклор тоже: про нашу семью, и откуда мы взялись, и как сюда попали. Про то, кто мы такие. У мамы были сказки на все случаи жизни.

Тэта подтянула коленки к груди и обняла их.

– Ты по ней скучаешь?

– Да, – сказал Мемфис, упорно глядя в темные холмы.

Он отпил из фляжки.

– Очень скучаю.

– У тебя и у самого сказок достаточно, – нежно сказала Тэта. – У меня таких нет. Нет сказки о том, кто я такая. Только смутные воспоминания и один-единственный сон – он и сам как воспоминание, но я все никак не могу его рассмотреть, будто он не дается.

– Расскажи хотя бы то, что рассмотрела. – Мемфис протянул ей фляжку, но она покачала головой.

– Там все бело… словно мили и мили снега. А в снегу – такие забавные красные цветы, они повсюду. Я слышу крики и конское ржание, потом вижу дым, а потом ничего. Я просыпаюсь, – она пожала плечами. – Вот и все мои сказки.

– Мы можем придумать нашу собственную сказку, – сказал Мемфис. – Мы с тобой.

Он целую неделю репетировал эту речь перед зеркалом в ванной, но сейчас все слова вдруг куда-то подевались. Поэтому он просто взял руки Тэты в свои, глядя, как по комнате катится свет.

– Тэта… – Он откашлялся, потом начал снова: – Тэта, я люблю тебя.

Ее улыбка исчезла. Она не ответила.

– Это совсем не тот ответ, на который я надеялся, – пошутил Мемфис, но в животе у него было туго, как в струнной коробке рояля.

– Эх, Поэт… Я… я просто этого не ждала.

– Тэта, – сказал Мемфис, – я чувствую, мне надо тебя предупредить. Примерно через пять секунд я тебе скажу, что люблю тебя. Вот. Теперь ты знаешь, чего ждать.

Улыбка все еще не возвращалась.