Девочка в красном пальто - Кейт Хэмер

Дедушка испытывает радостное волнение. Какой-то человек – очень важная птица, хочет меня видеть.

– Мы встречаемся с пастором в городе. Нужно одеться получше, а ты, пожалуйста, веди себя прилично, – говорит дедушка.

– А нам можно с вами? – спрашивает Силвер.

– Нет, только мы с Кармел.

– Ясненько… – Силвер зло смотрит на меня. Все-таки она не до конца подружилась со мной, хоть мы и поклялись быть сестрами. Не то что Мелоди.

Сегодня очень жарко, небо белесое. Дедушка приводит меня в красивую гостиницу – как будто из голливудского фильма, колонны по обе стороны от входа, деревья в горшках. Он крепко сжимает мою ладонь, и я чувствую, что его рука дрожит. В вестибюле прохладно, ковер как будто из красного бархата.

Дедушка подходит к стойке:

– Мы к пастору Монро.

– Да-да, он ждет вас, – отвечает хорошенькая девушка за стойкой, с крошечными золотыми серьгами-листьями в ушах. – Привет, малышка. Какая она у вас куколка!

Она наклоняется из-за стойки и улыбается мне, на меня веет вкусным фруктовым запахом ее духов, и я стараюсь втянуть его побольше, сколько влезет в нос, так он мне нравится.

– Да-да. Благодарю вас. Мы пройдем к пастору. Где он находится?

Она указывает налево:

– Вон там, пьет кофе. Пока, солнышко, – говорит она мне в спину, потому что дедушка меня уводит. Я оглядываюсь через плечо и вижу, как она уменьшается и уменьшается, пока мы удаляемся.

– Деннис!

Дедушка застывает на месте. Голос раздается из-за дерева.

– Монро? Это вы?

Из-за дерева показывается голова:

– Деннис, проходите, садитесь. Покажите ребенка.

Мы подходим и садимся. Кожа у Монро очень чистая, розовая, даже «мешок», который свисает из-под подбородка на воротник его белой рубашки, бел. Зубы очень большие для такого лица.

Девушка в черно-белом платье приносит серебряный чайник.

– Тебе чего-нибудь принести, девочка? – спрашивает она у меня. У нее очень красивый мелодичный голос.

– Молока, – говорит дедушка. – Принесите ей молока.

Они разливают чай, но вот чудеса: оказывается, никакой это не чай, а кофе, судя по запаху. Никогда в жизни не видела, чтобы кофе наливали из чайника. Монро все время смотрит на меня и улыбается.

– Итак, вот она, Мёрси.

Я хочу сказать – нет, никакая я не Мёрси, а Кармел, но дедушка не дает мне рот открыть, отвечает:

– Да, вы угадали. Это она, хвала Господу.

Я до боли впиваюсь ногтями в ладони и смотрю на него большими глазами, но он не обращает на меня внимания.

– Да. Хвала Господу! – Монро выкрикивает эти слова, и мне становится неловко, потому что люди оглядываются на нас.

Они тихо беседуют о чем-то, склонившись головами друг к другу, слов не разобрать. Я смотрю на свое молоко и не пью его, только гляжу, как оно затягивается толстой пенкой. Я вспоминаю, что на стене за стойкой висел календарь – из тех, на которых числа перескакивают каждый день. И сегодня по календарю тридцатое мая. Мне становится нехорошо.

– Дедушка, – говорю я. Я даже не успеваю подумать, прежде чем спросить, само вырывается. – А как же мой день рождения?

Оба поднимают на меня глаза, и глаза у них блестят, как будто они пили пиво.

– Твой день рождения? – Вид у дедушки растерянный.

– Да, мой день рождения. Он же в марте бывает, а я что-то не помню…

Мы отмечали Рождество и ходили в церковь. Это был ужасный день, когда я тосковала по маме, по всем нашим новогодним затеям, которые мы с ней устраивали.

– Мой день рождения всегда празднуют после Рождества.

– Ах, день рождения…

Дедушка снова наклоняет голову к Монро, и они посмеиваются стариковским смехом, и покачивают головами, словно хотят сказать: «Ох уж эти дети! Им бы все подарки, да шарики, да сюрпризы».

Мушка – очень черная – кружит над моим стаканом и падает в молоко.