Побежденный. Hammered - Кевин Хирн

Чжанг Голао развеял мое смущение, вежливо спросив, достаточно ли мы связали себя друг с другом для путешествия в Асгард.

– О, у нас отлично получилось, – ответил я, испытав невероятное облегчение от того, что его интересовало только это. – Но, боюсь, нам нужно еще кое-что сделать.

– В таком случае, завтра ночью, – сказал Лейф, поднимаясь и кивнув мне с непроницаемым лицом. – Желаю вам всем хорошего дня.

– Отличного тебе отдыха, – ответил Гуннар, остальные к нему присоединились, и Лейф, поклонившись всем нам, вышел из круга света, который отбрасывал костер, чтобы найти подходящее место и спрятаться там от солнца.

Когда наступил рассвет и Лейф точно уснул, мы с Гуннаром пошли прогуляться вокруг озера.

– Ты все равно не отступишься после того, что сегодня узнал? – спросил он без преамбулы, не сомневаясь, что я его пойму.

– Похоже, Лейф уверен, что я не отступлю.

– Да, уверен. Я не знаю, какую игру он затеял, только надеюсь, что мы в ней будем на одной стороне, а скандинавы на другой.

– И какие еще могут быть варианты?

– Каждый сам за себя.

– А, понятно. Ну, я не могу отвечать за него или за то, на какой он стороне, но я на твоей, – ответил я и кивком показал на остальных членов нашего отряда: – И на их.

Альфа, прищурившись, посмотрел на меня.

– То есть ты думаешь, что нам ничего не нужно делать?

– Пока нет. Давай посмотрим, что произойдет во втором раунде.

Второй раунд начался сразу, как только Лейф проснулся после захода солнца. Он сказал, что хотел бы поговорить со мной, только подальше от нашего ночного костра. Гуннар одними глазами задал мне вопрос, я едва заметно покачал головой, и он позволил нам отойти вдвоем.

Мы молча прошли вдоль берега озера примерно ярдов сто, засунув руки в карманы и глядя в землю у себя под ногами. Мне показалось, что Лейф ждал, чтобы я начал первым, но это ведь он сказал, что хочет поговорить. Наконец он остановился, я тоже – и повернулся лицом к нему.

– У тебя был целый день, чтобы на меня разозлиться, и тем не менее вот я здесь, и голова у меня все еще на плечах, а из груди не торчит кол, – сказал он. – Ты хороший человек, Аттикус.

– А ты очень славный вампир.

Он грустно кивнул:

– Я это заслужил. Я все понимаю, правда, понимаю. Но я надеюсь, ты не сомневаешься, что вчера вечером мои слова не были обычной фрейдистской оговоркой и я сделал свое признание совершенно сознательно.

– С какой целью?

– Полная откровенность между нами.

– Как приятно. И почему ты решил сейчас мне все рассказать?

– Потому что именно так поступают друзья, Аттикус. Не буду врать, когда мы с тобой только встретились, я играл роль. У тебя было то, что мне требовалось, и получить это я мог, только подружившись с тобой. Но за долгие годы, которые прошли с тех пор, наши физические и словесные поединки, твои попытки модернизировать мой язык, и моменты, когда мы вместе сражались, помогли мне искренне к тебе привязаться, и вот уже несколько лет мне не приходится притворяться твоим другом.

Я покачал головой:

– Извини, но мне трудно тебе верить. Принцип лезвия Оккама говорит о том, что самое простое объяснение является самым правильным. А самое простое объяснение звучит так – ты интриган и ублюдок, как и все прочие вампиры.

– Аттикус, мне не было никакой необходимости говорить тебе правду. Ты ведь все равно собирался выполнить данное обещание. А самое простое объяснение – и единственное – состоит в том, что я хотел это рассказать, чтобы показать мое доверие и отдать тебе должное, чтобы открыто признаться, что я ценю твою дружбу, никогда ее не предам, и больше не буду ничего от тебя скрывать. Я устал от своих секретов.

Я по-прежнему сомневался, но у меня не вызывало сомнений, что именно это он хотел мне сказать и рассчитывал, что я ему поверю. Возможно, так и произойдет – позже; и он делом докажет, правду говорил сейчас или соврал. Так что с моей стороны правильнее всего было принять его объяснение, но не забывать об осторожности. Возможно, он действительно решил меня больше не обманывать, но я все равно не мог полностью ему доверять, и подумал, что теперь мне придется делать вид, будто мы с ним по-прежнему друзья.

– Хочешь поделиться своими секретами? – спросил я и, склонив голову набок, ухмыльнулся. – Вампирскими тайнами?

Лейф вскинул вверх руки, подтверждая свои слова.

– Только с тобой. Больше никто не должен знать.

– То есть я прямо сейчас могу тебя спросить про все, что захочу, и ты мне честно ответишь? – Я уже широко улыбался.

Лейф уронил руки и тяжело вздохнул, сдаваясь и думая, что он знает, какие вопросы я стану задавать.

– Валяй, – тусклым голосом сказал он.

– Расскажи мне все, что тебе известно про местонахождение Теофилуса.

Я успел заметить искреннее изумление, промелькнувшее у него на лице. Лейф думал, что я спрошу его, какают ли вампиры, или что-нибудь такое же неважное. Но разве подобные вещи имеют значение? У меня имелись вопросы посерьезнее. Если этот Теофилус действительно старше меня, тогда он, возможно, знает, кто стоял за уничтожением друидов римлянами. Правда, вполне может оказаться, что сам он и стоял. Такое древнее существо стоило отыскать.

– И никаких увиливаний, – добавил я. – Мне нужно наиболее вероятное предположение касательно того, где он может находиться и как с ним связаться.

– Ты намерен положить конец его существованию? – спросил Лейф.

– Нет, если он не даст мне повода. Я просто собираюсь с ним поболтать.

– Он захочет узнать, как ты его нашел.

– Я ему скажу, что догадался.

– Он поймет, что ты врешь. Ускорение пульса, едва заметные химические выделения с твоей кожи, анализ выражения лица – он узнает, что кто-то тебе рассказал, и потребует, чтобы ты открыл ему свой источник.

– Он может требовать, сколько ему захочется. Ему не удастся получить у меня информацию силой, Лейф, и тебе это прекрасно известно.

– Нет, не известно, – сказал Лейф и энергично тряхнул головой.

– Ты что имеешь в виду? Он обладает телепатическими способностями?

– Я хотел сказать, что действительно не знаю. Я никогда его не встречал. Всё, что мне про него известно, расплывчато и не точно.

– Не важно. Выкладывай, – сказал я. – Он не узнает от меня, что мне о нем рассказал ты.

Лейф раздул ноздри и раздраженно выпустил через них воздух.

– Говорят, он делит свое время между Грецией, Ванкувером и маленьким тропическим городком в Австралии, который называется Гордонваль. Он следует за тучами.

– Не понял?