Большая книга ужасов-5 - Вадим Селин

Баба Рая так и лежала, подпертая толстым стволом дерева. Ее белые раскрытые глаза смотрели в небо. Седые волосы были разбросаны по плечам. И самое ужасное, кровавая дорожка шла от носа к шее и дальше, туда, за шиворот. Золотое монисто было перепачкано кровью. Золото и кровь – в этом есть что-то магическое.

– Уже, да? – спросила внезапно появившаяся Золушка.

– Помогите! Бабе Рае плохо! – закричал я, для чего-то хватая старуху за руки.

Золушка, не предпринимая каких-либо попыток помочь свекрови, покачала головой и поправила фартук:

– Оставь ее. Уже все.

– Вызовите «Скорую помощь»!

– Не надо. Идем.

У меня закружилась голова. Хотелось плакать и что-нибудь делать.

– Куда идем? Золушка, да не стойте же на месте!

Наконец я додумался прощупать старухин пульс. Взял ее обмякшую ладонь и придавил пальцем запястье. Ничего. Никакого пульса. Она мертва.

– Она мертва, – удивленно-неверяще констатировал я.

Я не мог в это поверить – вроде бы только что со мной разговаривала – вполне даже живая и активная, а через минуту она уже мертва. С виду баба Рая была такая же, как полчаса назад, только мертвая.

– Мертва, – кивнула Золушка. – Идем.

– Куда? – спросил я, тупо глядя на мертвую бабу Раю.

– На похороны.

– На чьи?..

– На ее, на мамины.

Я почувствовал себя круглым дураком. В голове было пусто, а на плечи как будто бы опустили по мешку муки. Я сел на бревно рядом с бабой Раей.

– На... похороны? Но она же, это... только что ум... ик... умерла.

Золушка снова кивнула. Достала из кармана черный платок и повязала его себе на голову.

– Похороны скоро будут. Ты тоже обязательно приходи. Мама хотела, чтобы ты был на похоронах. – Сказав это, Золушка повернулась в сторону густых зарослей и крикнула: – Идите сюда!

Появились два парня цыганской наружности. Они скорбно посмотрели на мертвую старуху и, бережно взяв, куда-то ее понесли. Но сначала Золушка провела ладонью по лицу бабы Раи и закрыла ей глаза.

– Подождите! – воскликнул я, вскакивая с бревна. – Да что же это такое?! Как так? Вы что, знали, что это случится? Заранее приготовились? Но... это же... этого же не может быть...

– Почему? – удивленно посмотрела на меня Золушка. – Мама нас предупредила, что умрет. Мы и гроб уже купили. Ладно, идем. Скоро закат. Пора хоронить. По цыганским обычаям хоронить надо на закате.

Дальше я плохо помню. Помню частями похороны: бабу Раю положили в гроб и понесли его к кладбищу, которое было неподалеку. Предали тело земле. Затем мы вернулись к ним домой. Помню печальные цыганские песни под гитару. Потом стемнело. Мы пошли на тот берег, на котором баба Рая умерла, и, опять же по цыганским обычаям, зажгли свечи, что находились в алюминиевых плошках, и опустили их на воду. Потом молча стояли и наблюдали за тем, как течение относит огоньки куда-то вдаль. Смотрели на них до тех пор, пока они то ли не потухли, то ли не унеслись течением так далеко, что исчезли из виду. А потом – поминки. Никто почти не разговаривал. Никто не напивался – оказывается, у цыган это считается дурным тоном.

Я ощущал себя участником какого-то абсурдного спектакля. Не мог поверить, что все это происходит со мной: охота на воров, которые оказались таинственными чужаками, странный дядя, странная Нина – его крестница, внезапная (для меня) смерть бабы Раи, которая в первый день моего приезда в «Буренку» чуть ли не довела меня до инфаркта...

Что происходит?

Что произойдет?

Что делать дальше?

Не знаю.

Ночь я провел в доме Золушки, мне постелили в гостиной на диване. Спал я плохо, если, конечно, это вообще можно назвать сном: ворочался с боку на бок, не мог найти себе места, в голову лезли разные мысли.

Я видел чужаков. Одного – живого, другого – мертвого; видел, как изменилась Нина – девочка, с которой я общался, когда был здесь последний раз, и видел, как изменился мой дядя; необычной смертью умерла баба Рая; у меня ни с того ни с сего начинаются и внезапно проходят странные припадки. Я что, чем-то болен? О каком таком противостоянии говорила баба Рая?

Чего ждать от завтрашнего дня?

Мне страшно.