Пандора - Энн Райс

«Она поступила так, потому что я уже почти набрался мужествасделать то, что должен был сделать! Выйти вместе с ними на солнце и навсегдапокончить с этим – завершить то, что пытался совершить египетский Старейший:освободить мир от царя, царицы и всех клыкастых мужчин и женщин, насыщающихсясмертью! Нет, она слишком хитра».

«Ты действительно намеревался так поступить? – спросилая. – Принести в жертву и их, и себя?»

Он саркастически хмыкнул.

«Да, конечно, намеревался. На следующей неделе, в следующеммесяце, на следующий год, через десять лет, через сто или двести… или когда япрочитаю все книги в мире и везде побываю… или через пятьсот лет… или же совсемскоро, от одиночества».

В первый момент я была слишком ошеломлена, чтобы отвечать.Он улыбнулся, грустно и понимающе.

«Надо же, я плачу, как ребенок», – тихо заметил он.

«С чего это ты так в себе уверен? – спросила я. –Настолько, что готов так быстро положить конец поистине дерзкому и сложномусвидетельству божественного чуда!»

«Чуда?!» – ворчливо переспросил он.

«Я бы на твоем месте так себя не вела. Я не о том, что тыплачешь, а о сожжении Матери, Отца и…»

«Не сомневаюсь! – ответил он. – Ты что, думаешь, ясделаю это против твоей воли, обреку тебя на смерть от огня? Наивная,безнадежная идиотка! Восстановить ее алтари! О! Восстановить ее культ! О! Да тыдействительно ума лишилась!»

«Идиотка?! Да как ты смеешь бросаться такими оскорблениями!Думаешь, ты привел в дом рабыню? Ты даже жену еще не привел!»

Итак, отныне наши мысли были скрыты друг от друга, и позже яузнала, что причиной тому обмен кровью. Но тогда я поняла лишь, что нампридется довольствоваться словами, как смертным мужчине и женщине».

«Я не хотел тебя оскорбить», – сказал он.

«Ну, тогда отточи свой великий мужской ум и своювозвышенную, элегантную, патрицианскую манеру выражаться!» – язвительноотреагировала я.

Мы обменялись яростными взглядами.

«Да!! Ум! – Он поднял палец. – Более умной женщиныя никогда не встречал. И ты прислушиваешься к доводам рассудка. Я все объясню,и ты все поймешь. Так мы и поступим».

«Согласна. А пока ты чрезмерно вспыльчив, сентиментален, безконца даешь волю слезам и колотишь саму царицу, как дети бьют в бубен!»

Он буквально побагровел он злости, сжал губы и, не проронивни слова, повернулся и пошел прочь.

«Ты меня выгоняешь?! – заорала я ему вслед. –Хочешь, чтобы я ушла? Это твой дом. Если хочешь, чтобы я ушла, я уйду! Скажи!»

«Нет. – Он остановился, обернулся и потрясеннопосмотрел на меня – я застала его врасплох. Потом хрипло произнес: – Не уходи,Пандора! – Он моргнул, чтобы лучше меня видеть. – Не надо, пожалуйста,не надо. – Голос его оггустился до шепота. – Мы принадлежим другдругу».

«И куда же ты уходишь? Хочешь скрыться от меня?»

«Хочу только сменить ей платье, – ответил он с грустнойи горькой улыбкой. – Омыть и переодеть „дерзкое и сложное свидетельствобожественного чуда“».

Он исчез.

Я обратила взор на улицу, где сумерки окрасили все вфиолетовый цвет. Я взглянула на облака, что мешала в котле луна, бросая вызовтемноте. На большие старые деревья, которые словно приглашали меня взобратьсяна их ветви, обещая уют и ласку. На россыпи цветов, звавших к себе: «Мы – твояпостель. Ложись к нам».

Вот так и началась наша многовековая перебранка. Онапродолжается и по сей день.