Возвращение - Бентли Литтл

Совершенно верно, подумал Глен. Он не понимал, почему последние изменения вызывали у него беспокойство – ведь это хорошо, что воронка исчезла, разве нет? – и Мелани попала с самую точку. Исчезновения в Бауэре, здешняя аномалия, скульптуры из костей и ожившие древности – все это предвестники чего-то более серьезного. Первый акт пьесы заканчивался, и скоро должен начаться второй.

Мелани хотела что-то сказать, но у нее зазвонил сотовый телефон. Она ответила и тут же передала трубку Глену. Винс звонил из дома сестры. Кое-что произошло, сказал он, и поэтому сегодняшняя встреча не состоится. Завтра он перезвонит. Глен спросил, что случилось, но Винс уже повесил трубку.

– Что? – спросила Мелани, увидев его лицо.

Глен покачал головой.

– Не знаю.

– Он тут, в Долине?

– Да, но сказал, что сегодня не сможет – что-то произошло. И голос у него был… – Глен задумался. – Испуганный.

– Что теперь? – устало спросила Мелани и вздохнула. Этот вздох очень точно отражал ее чувства.

Глен окинул взглядом парковку. Один из полицейских – капитан Ортис, если Глен не путал – говорил с Маккормаком; голос его звучал сухо и официально. После короткого разговора профессор направился к ним.

– На одной из соседних улиц, пересекающих Кэмелбэк, произошли интересные события. Похоже, тут есть связь. Исчезли все жители квартала – все, за исключением одного мальчика. Больше мне ничего не известно. Наши собираются выяснить, в чем там дело.

Маккормак оказался прав: это близко. Можно было бы дойти пешком. Пока они ехали по широкой улице пригорода вслед за полицейской машиной, Глен не заметил ничего необычного. Такие районы всегда выглядят безлюдными – жители либо на работе, либо сидят дома. Но в центре третьего квартала у ничем не примечательного дома стояли три машины – две патрульные и одна без опознавательных знаков.

Перед домом с группой полицейских разговаривал мужчина – Винс.

Полицейская машина, за которой они ехали, остановилась рядом с остальными, а Глен свернул на дорожку к дому. Маккормак поспешил к офицеру, который тут всем распоряжался, а Глен с Мелани пошли к Винсу. Тот очень удивился, увидев их, но явно испытал облегчение. Глен знаком дал понять, что они подождут, пока он закончит беседовать с копами.

Винс освободился раньше, чем они ожидали. Он подошел к ним – вид у него был измученный – и предложил отойти подальше от полиции, чтобы им не мешали.

– Что случилось? – спросил Глен.

Винс покачал головой, явно не в силах говорить, и Глен вдруг отчетливо увидел, как он молод и как растерян. Во время их последней встречи Винс производил впечатление опытного профессионала, археолога, а сам Глен ощущал себя беззаботным болваном. Теперь роли поменялись – Глен чувствовал себя старше и опытнее. Внезапно он понял, как сильно изменился с начала лета, после того, как покинул «Аутомейтед интерфейс», собираясь путешествовать по стране и искать себя.

Винс прочистил горло.

– Я не рассказывал им, что произошло в Спрингервилле. Может, нужно было, но мне кажется, им это не интересно. Сомневаюсь, что они понимают… да и вряд ли от них стоит ждать помощи. – Он помолчал. – И я не знаю, правду ли говорит Кэмерон.

– Кэмерон?

На крыльце дома несколько полицейских разговаривали с мальчиком. Когда вопросы у них закончились, мальчик поспешил к ним.

У Глена перехватило дыхание.

– Это мой племянник Кэмерон.

Мальчик.

Глен заморгал, не веря своим глазам. При виде племянника Винса его охватило неприятное ощущение дежавю. Кэмерон был удивительно похож на мальчика с тех панелей в заброшенной церкви. Такое же круглое лицо, такие же темные волосы, такая же красная рубашка.

Глену это не нравилось – совсем не нравилось. Выходило, что какой-то неизвестный священник предвидел все эти события еще за три или четыре столетия. Глен еще хватался за надежду, что обладает свободной волей, но постепенно склонялся к мысли, что все предопределено и он просто играет роль, назначенную ему еще задолго до рождения.

Он смотрел, как мальчик разговаривает с дядей. Может, ему это просто кажется? Глен вспомнил о магазине посреди маминого маршрута, том, в котором продавался делавэрский пунш. На воспоминания надеяться нельзя. Возможно, он просто придумал сходство между Кэмероном и мальчиком на картинах. Жаль, что у них нет снимков из Нью-Мексико, чтобы сравнить и убедиться. Почему, черт возьми, они не забрали фотографии перед тем, как поехать в Долину?!

– Что произошло? – спросила Мелани.

– По словам Кэмерона, это началось сначала здесь, а потом там, – Винс махнул рукой в сторону Кэмелбэк-роуд и руин. – Домашние животные на этой улице подверглись воздействию еще неделю назад. Одна собака даже загрызла человека.

– Еще раньше, – поправил мальчик тихим, дрожащим голосом. – Оно убило вожатого в моем лагере скаутов. Прямо содрало с него лицо. А потом пришло за мной сюда.

– Оно? – осторожно переспросила Мелани.

Мальчик кивнул.

– Я не знаю, что это.

Винс рассказал всю историю, с самого начала. Племянник видел некое существо в окне своей спальни после того, как вернулся из скаутского лагеря, и нарисовал его; потом кот его приятеля повел себя странно и пугающе, а собака другого приятеля убила соседа; потом люди и животные начали исчезать среди руин. И сегодняшние события: исчезновение людей, монстр в спальне, пыльные вихри с лицами его родителей, керамические морковки, похожие на пыльные вихри… Кэмерон периодически вставлял несколько слов, уточняя или поправляя, но по большей части молчал.

– Меня пугает масштаб, – сказала Мелани. – Бауэр, Спрингервилл, каньон Чако, Финикс… Практически все крупные места раскопок и музеи Юго-Запада. Конечно, это не дом с привидениями, а нечто гораздо большее. Нельзя сказать, что я верю в дома с привидениями, но другой аналогии придумать просто не могу. – Она вздохнула. – Хотя у меня нет причин не верить в дома с привидениями. Они ничуть не более странные, чем то, что мы обсуждаем.

– Согласен, – кивнул Винс.

– Но больше всего меня волнует то, что в Бауэре проблема не ограничивалась древним поселением, костями или артефактами анасази. Люди в городе тоже изменились – и не в лучшую сторону. Даже мой отец стал каким-то странным. Он злился на нас – на Эла и всю экспедицию.

– Черт возьми, – подхватил Глен, – весь город казался недовольным. Как будто они обвиняли нас, как будто знали, что происходит, и считали нас причиной.

– Может, они действительно знали, что происходит, – тихо сказал Винс.

– Что вы имеете в виду?

– Это всего лишь теория. Но после встречи со старым индейцем, когда я шел за теми артефактами через пустыню, мне пришло в голову, что общество – это уникальный организм, не исчерпывающийся людьми, которые его составляют, и что у него тоже есть память, способы сохранения и передачи знаний, которые отдельные люди не осознают, но, столкнувшись с ними, сразу понимают, что это правда.