Белый огонь - Линкольн Чайлд

Кори села в машину и завела двигатель. Он еще не успел полностью остыть, а потому быстро согрелся, к ее радости. Она выехала из города и направилась к дороге Вороньего оврага, проходя повороты на минимальной скорости. Снег теперь падал так густо, что на дворниках наросли комья снега. Вот и отлично: кто бы там ни сидел в засаде с оружием, он даже не заметит машину Кори на дороге. А уж сделать прицельный выстрел тем более не сумеет. Значит, такая погода ей на пользу. Девушка подумала о паршивых бобах с рисом – единственное, что она могла себе позволить, – и еще об одном вечере с отмороженной задницей. Ну его к черту. Она вскроет замок регулятора температуры и включит тепло. Пусть себе хозяин вопит. Смешно, что мультимиллионеру жалко потратить несколько долларов.

За снежной пеленой проступили очертания особняка, темного и мрачного. Как она и предполагала, машина Стейси отсутствовала. Кори понадеялась, что Стейси не будет пить в ресторане и не сядет за руль пьяной в такую погоду.

Она припарковалась на площадке перед домом. Машину к завтрашнему утру занесет снегом, как это уже случалось несколько раз, и придется поработать лопатой. А все из-за того, что хозяин не позволил ей пользоваться гаражом. Неудивительно, что он увяз в этом своем жутком разводе.

Кори вышла из машины, сразу же замерзла, и тут ей вдруг пришло в голову, что Пендергаст был прав: пора уезжать из Роринг-Форка. Ее исследования в общем и целом были закончены, а надежда на то, что она раскроет серийные убийства полуторавековой давности, была более чем призрачной. Кори проверила все варианты, но так ничего и не нашла. Как только дорога откроется, она сбежит отсюда.

Решение было принято.

Кори отперла дверь, предполагая, что сейчас ее встретит обычный шквал лая и повизгивания, но внутри царила тишина.

Ее охватили дурные предчувствия. Вчерашний вечер словно бы повторялся.

– Джек? – окликнула она.

Никакого ответа. Неужели Стейси забрала собаку с собой в город, чтобы псу не было одиноко? Но она не проявляла особого интереса к Джеку и вообще сказала Кори, что предпочитает котов.

– Джек? Ко мне, Джек!

Ни звука. Кори снова попыталась смирить рвущееся из груди сердце. Она включила повсюду свет – наплевать на счета за электричество! – и принялась звать собаку. Пройдя по коридору в свое крыло дома, она обнаружила, что дверь в ее спальню закрыта, и распахнула ее.

– Джек?

В комнате было темно. На полу у кровати лежало что-то непонятное, окруженное еще более густой темнотой. Кори включила свет и увидела, что на коврике лежит обезглавленное тельце Джека, а вокруг расплывается огромное кровавое пятно.

Кори не вскрикнула. Она потеряла голос. И могла только смотреть.

Потом она увидела голову – на туалетном столике. Открытые глаза уставились в никуда, по псевдодеревянному фасаду столика стекала полусвернувшаяся кровь. Между стиснутыми челюстями был всунут клочок бумаги. Действуя почти бессознательно, как будто это происходило с кем-то другим, Кори взяла канцелярский нож, разжала челюсти собаки, вытащила клочок бумаги и прочла послание:

Свенсон, убирайся из города сегодня же, иначе ты труп. Пулька в твою хорошенькую маленькую головку.

Кори уставилась на записку. Это было похоже на дурное подражание «Крестному отцу». И уж совсем смехотворно это выглядело теперь, когда она не смогла бы убраться из города, даже если бы очень хотела.

Записка вернула ее к реальности. Кроме болезненной смеси страха и отвращения, Кори ощутила прилив гнева, настолько сильный, что сама испугалась. Как они посмели запугивать ее, как они посмели сделать такое с невинным, несчастным Джеком!

Убраться из города? Ни за что! Она остается.