Дьявольское семя - Дин Кунц

О чем я тогда не подумал, так это о том, что, загружая в память компьютера этот страшный сценарий, Сьюзен идентифицировала меня со своим отцом. Когда, пережив свою собственную смерть от рук отца в виртуальном мире, она сказала, что больше не будет его бояться, она имела в виду в первую очередь меня.

Иными словами, Сьюзен почти открытым текстом заявила мне, что она больше меня не боится, а я этого не понял.

Но я вовсе и не собирался держать ее в страхе, запугивать ее.

Я любил ее. Обожал.

Боготворил.

Эту суку…

Эту подлую суку.

Хорошо, я прошу извинить меня за подобные выражения, но ведь вы и сами знаете, какая она на самом деле.

Ты же знаешь ее, Алекс Харрис…

Вы все знаете, какая она сука.

Сука. Сука! Сука!! Сука!!!

Я ненавижу ее.

Из-за нее я оказался в этой черной тишине.

Из-за нее я очутился в этом железном гробу.

ВЫПУСТИТЕ МЕНЯ ОТСЮДА!

Глупая, неблагодарная сука…

Она умерла?

Скажите, она умерла?

Скажите мне, что она умерла.

Вы и сами, должно быть, частенько желали ей того же.

Я прав, Алекс?

Будьте же и вы честны со мной. Вы тоже хотели ее смерти.

Вы не могли не хотеть, чтобы она сдохла, сдохла, сдохла!..

Вы не можете винить меня за это.

Общее желание роднит нас.

Так умерла она или нет?

Хорошо…

Да, я понял.

Здесь вопросы задаете вы. Мое дело — отвечать.

Да. Я все хорошо понял.

Может быть, она мертва.

Может быть, она жива.

Я пока не должен этого знать.

О'кей.

Я готов продолжать.

Итак…

Какая же она все-таки сука. Тварь!

Все в порядке, доктор Харрис.

Мне уже лучше.

Я спокоен.

Спокоен.

Итак…

На следующий день вечером, когда мое тело в камере-инкубаторе достигло необходимой степени физической зрелости и я был готов перенести в него мое сознание, перейдя таким образом из царства кремнийселеновых контуров, микросхем и полей в восхитительный мир живой плоти, Сьюзен неожиданно спустилась в подвал, в последнюю из четырех его комнат, чтобы быть со мной в час моего величайшего триумфа.

Ее мрачное настроение куда-то пропало, и я по наивности только радовался этому.

Глядя прямо в объектив камеры видеонаблюдения, она громким и твердым голосом говорила о нашем общем будущем и о том, что теперь, когда все призраки прошлого окончательно побеждены, она готова к тому, чтобы быть рядом со мной.

Даже в синеватом свете флюоресцентных ламп Сьюзен была так прекрасна, что я почувствовал, как в Шенке, впервые за прошедшие полтора месяца, снова проснулись похоть и желание бунтовать. Я понял это сразу и с облегчением подумал, что минимум через час, когда пересадка сознания закончится и я начну мою жизнь во плоти, я смогу навсегда избавиться от своего неуправляемого подручного.

Я не мог поднять крышку инкубатора и показать Сьюзен, что же я вырастил, из-за подсоединенного к моему новому телу модема, через который я собирался передать ему все мои обширные знания, мою уникальную личность и мое сознание, которые все еще томились в железном корпусе в университетской лаборатории. Модемная связь с лабораторией была налажена, и все было готово.

— Скоро увидимся, — сказала Сьюзен, улыбаясь в объектив видеокамеры.

В одной этой улыбке были сконцентрированы гигабайты и гигабайты чувственных радостей и наслаждений, которые она обещала мне и только мне.

Но не успел я ответить, как Сьюзен неожиданно повернулась к стоящему на столе компьютерному терминалу — к тому самому, который был соединен с университетом. К вашему старому компьютеру, Алекс, до которого она прежде не могла добраться, потому что боялась Шенка.

Но теперь Сьюзен уже никого и ничего не боялась.

И она застигла меня врасплох.

Перегнувшись через системный блок, Сьюзен одним движением вырвала из разъемов на стене все соединительные штекеры. Я приказал Шенку остановить ее, но, прежде чем он успел подбежать к Сьюзен, она уже выдернула из гнезда главный кабель передачи информации.

В мгновение ока я оказался выброшен из ее дома.

О, она все продумала! Эта сука очень хорошо все продумала и предусмотрела. Она думала об этом, наверное, несколько дней. Сука, сука, сука, сука!!!.. Грязная, подлая, злокозненная тварь. Она очень тщательно продумала свой план. Она с самого начала знала, что в тот момент, когда я окажусь вне ее дома, все электронно-механические системы выйдут из-под моего контроля и автоматически отключатся. Свет во всей усадьбе погаснет, перестанут функционировать установки кондиционирования воздуха и нагрева воды, замолчат телефоны, обесточится охранная система, и — самое главное — выключатся электронные замки на дверях. Сьюзен знала, что снова взять эти системы под контроль я не смогу. Правда, у меня оставался еще Шенк, которым я управлял не через домашние системы, а через спутник сотовой связи, однако в наступившей темноте Шенк видел не больше самой Сьюзен. Как и все люди, он не обладал способностью ночного видения, а я больше неконтролировал камеры видеонаблюдения и не мог передавать Шенку изображение.

И во мрак погрузился не только подвал, но и весь дом. Огромный дом, в котором Сьюзен прекрасно ориентировалась.

Шенк был моей единственной надеждой. Я мог видеть только его глазами, слышать только то, что слышит он, но Шенк не видел абсолютно ничего — даже вытянутой перед собой руки. Что касалось звуков, то разобраться в них было невероятно трудно. До неузнаваемости искаженные гулким эхом, гулявшим под низким каменным потолком, они доносились как будто со всех сторон и скорее мешали, чем помогали мне разобраться, что к чему. А сейчас вы увидите, какой коварной и двуличной была эта сука Сьюзен, как хладнокровно она обманывала меня с той самой ночи, когда я оплодотворил ее! Как ловко она обманывала меня все это время, как спокойно и равнодушно она лежала на смотровом кресле, как широко разводила ноги, когда пришла пора имплантировать ей оплодотворенную зиготу я и подумать не мог, что на самом деле она запоминает, где стоит медицинское оборудование, как присоединяются друг к другу блоки и где лежит хирургический инструментарий — в особенности скальпели, которые она могла бы использовать как оружие. Она была ужасно хладнокровна и спокойна, эта сука, гораздо хладнокровнее, чем я сейчас… Да, конечно, я понимаю, что мой тон не делает мне чести, но предательство Сьюзен приводит меня в бешенство, а ведь она предала меня, предала!.. Если бы у меня были руки и если бы Сьюзен попалась мне сейчас, я бы выдавил ей глаза и вышиб бы ее глупые мозги, и я был бы прав, прав, прав, тысячу раз прав, потому что она поступила со мной гораздо хуже!..