Перемены - Джим Батчер

Глаза рванулись ко мне, а потом что-то темное и твердое с силой врезало мне по челюсти. Я и без того был на грани обморока. Удара хватило, чтобы вырубить меня окончательно.

Я смутно осознавал, что меня поднимают и закидывают на плечо. Потом меня довольно долго, тошнотворно быстро несли куда-то. Это продолжалось достаточно долго для того, чтобы меня успело стошнить. Сил у меня, правда, не хватило даже на то, чтобы попасть в похитителя.

Примерно вечность спустя меня бросили на землю. Я лежал тихо, в надежде убедить моего похитителя в том, что я слаб как котенок. Что оказалось несложно, потому как я таким и был. Актер из меня, как правило, никудышний.

— Не нравится нам это, — произнес женский голос. — У его Силы нехороший запах.

— Надо терпеть, — возразил мужской голос. — Это может быть хороший трофей.

— Оно нас подслушивает, — заметила женщина.

— Мы знаем, — ответил мужчина.

Я услышал мягкие, приглушенные толстым слоем хвои шаги, и женщина заговорила снова, на сей раз тише. Голос у нее звучал… голодным, что ли.

— Бедное создание. Такое израненное. Давай мы его поцелуем, и оно уснет. Это было бы милосердно. И Он будет нами доволен.

— Нет, любовь моя. Он будет нами удовлетворен. Это не одно и то же.

— Разве мы не поняли уже один простой факт? — едко парировала она. — Никогда Он не представит нас Кругу, сколько трофеев ни принесли бы мы Коллегии. Мы чужие, выскочки. Мы не из первых Майя.

— На протяжении вечности многое может измениться, любовь моя. Мы будем терпеливы.

— Ты хочешь сказать, Он может пасть? — Она испустила очень неприятный смешок. — Тогда с какой стати мы воздаем почести Арианне?

— Об этом лучше не думать, — решительно возразил он. — Если мы будем думать об этом слишком часто, Он может узнать. Он может покарать. Мы ведь понимаем?

— Понимаем, — без энтузиазма согласилась она.

А потом чьи-то крепкие как сталь пальцы схватили меня за плечо и перевернули на спину. Надо мной шли кругом темные силуэты деревьев — только темные силуэты на фоне подсвеченного чикагскими городскими огнями небосклона.

Впрочем, даже этого света с трудом, но хватало, чтобы разглядеть бледные, тонкие черты женщины ростом с ребенка. Нет, правда, роста в ней было четыре фута с полтиной, хотя пропорции тела у нее соответствовали взрослому человеку. Светлая, очень светлая кожа, россыпь бледных веснушек — на вид я дал бы ей лет девятнадцать. Еще ее отличали светло-каштановые волосы, очень прямые, и очень, очень необычные глаза. Один светлый, голубой как лед, второй — темно-зеленый, и у меня почему-то сложилось впечатление, будто существо, скрывающееся за этими разномастными глазами, безумно.

Одежду ее составляли платье с длинными, свободными рукавами и надетое поверх него подобие плаща, приталенное и без рукавов. При этом она оставалась босой — это я знаю точно, потому что она поставила босую ногу мне на грудь и наклонила голову посмотреть на меня.

— Мы опоздали. Смотри, оно начинает портиться.

— Вздор, — отозвался мужской голос. — Это идеально подходящий экземпляр. Смертным чародеям, любовь моя, положено быть израненными, но крутыми.

Я поднял взгляд и увидел второго говорившего. Этот оказался повыше, футов пяти с половиной ростом, с коротко стрижеными рыжими волосами, черной бородкой и потемневшей как бронза от загара кожей. Одежду он носил черную, шелковую — казалось, он явился сюда прямиком с репетиции «Гамлета».

— Ага, — произнес я. — Вы, должно быть, Эстебан и Эсмеральда. Я о вас слышал.

— Мы знамениты! — прошипела маленькая женщина, улыбнувшись мужу.

Он смерил ее хмурым взглядом и вздохнул.

— Воистину, это мы. И здесь — дабы помешать тебе позволить Арианне исполнить свои замыслы.

Я даже зажмурился от неожиданности.

— Что-что?

Эсмеральда пригнулась ближе, так, что ее волосы коснулись моих носа и губ.

— Может, у него уши сломаны. Если уши неисправны, может, нам стоит отделить их и отослать назад?

— Спокойствие, любовь моя, — сказал Эстебан. Он присел на корточки и посмотрел на меня. — Это не его вина. Он даже не подозревает, как Арианна им манипулирует.

— О чем это вы? — не понял я. — Послушайте, ребята, никто не хочет помешать Арианне сильнее, чем я.

Эстебан небрежно отмахнулся.

— Да-да. Похоже, оно полагает, что должно спасти свое отродье. Оно попытается отбить его — в самом сердце Его королевства. В центре сплетения могущественных сил, равновесие которых оно может нарушить самым разрушительным образом.

— Как-то мелко оно для этого выглядит, — усомнилась Эсмеральда. — Это всего лишь искалеченный, грязный зверек.

Эстебан пожал плечами.