Книга мертвых - Дуглас Престон

– Не хотите ли присесть? – заботливо предложил Сингх.

Хейворд уселась за стойку, доктор расположился рядом и посмотрел на часы.

– Пациент прибудет через пять минут.

– Какими предварительными результатами вы располагаете?

– Как я уже говорил, это очень необычный случай. В высшей степени необычный.

– Поясните, пожалуйста.

– Электроэнцефалограмма показала наличие очаговых изменений в височных долях мозга. Исследование же с помощью магнитного резонанса выявило ряд мелких повреждений лобных долей, которые, по всей видимости, и вызвали глубокое нарушение сознания и психопатологию.

– Вы не могли бы перевести это на общедоступный язык?

– У пациента, вероятно, серьезно пострадали участки мозга, отвечающие за поведение, эмоции и оценку последствий собственных поступков. Повреждения наиболее значительны в той области мозга, которую психиатры иногда называют «зоной Хиггинботтом».

– Хиггинботтом?

Сингх улыбнулся: по всей видимости, это была узкопрофессиональная шутка.

– Евгения Хиггинботтом работала на сборочном конвейере шарикоподшипникового завода в Линдене, штат Нью-Джерси. В 1913 году на заводе взорвался бройлер, и заготовки взрывом разметало по цеху. Словно произвели выстрел из гигантского дробовика: шарики валялись повсюду. Шесть человек погибли. Евгении Хиггинботтом чудом удалось выжить, но в лобных долях ее головного мозга застряло около двух дюжин крохотных шариков.

– Продолжайте.

– Так вот, у бедняжки произошло полное изменение личности. Из тихой мягкой женщины она превратилась в злобную ведьму, подверженную вспышкам безумия. К тому же пьяницу, неразборчивую в сексуальных связях. Все ее друзья были в шоке. Это подтвердило медицинскую теорию о том, что информация о личностных качествах содержится в мозгу и повреждение последнего может превратить одного человека в совершенно другого. Шарики повредили вентромедиальную лобную часть мозга Хиггинботтом; тот же участок пострадал и у нашего пациента.

– Но в его голове нет никаких шариков, – возразила Хейворд. – Что же могло стать причиной?

– Вот в этом и состоит проблема. Вначале я заподозрил передозировку наркотиков, но в его организме ничего не было обнаружено.

– Может быть, это результат удара по голове или падения?

– Нет. Мы не нашли никаких следов ушибов, синяков или гематом. Мы также исключили инсульт, поскольку повреждения отмечены сразу в нескольких областях, расположенных довольно далеко друг от друга. Единственное объяснение, которое я могу предложить, – это удар электрическим током, причем направленный непосредственно на мозг. Если бы мы имели дело с трупом, вскрытие показало бы гораздо больше.

– Разве от удара током не остаются ожоги?

– Нет, если это сильный ток низкого напряжения – например, генерируемый электронным или компьютерным оборудованием. Но других повреждений нет, поэтому трудно представить себе, как все произошло. Разве что наш пациент ставил на себе какие-то необычные эксперименты.

– Этот человек был специалистом по компьютерным эффектам и занимался подготовкой выставки в музее.

– Я слышал об этом.

Раздался звонок интеркома, и тихий голос произнес:

– Доктор Сингх? Пациент прибыл.

Через окно Лаура увидела, как дверь в другой половине комнаты открылась и в помещение вкатили Джея Липпера. Он сидел в инвалидном кресле, пристегнутый ремнями, делая головой медленные вращательные движения и шевеля губами, с которых, однако, не слетало ни единого звука.

Лицо его было ужасно и напоминало маску: серая кожа обвисла глубокими складками, глаза пугливо бегали по сторонам, язык вывалился изо рта – длинный и розовый, как у страдающего от жары ретривера.

– О Господи! – вырвалось у Лауры.

– Ему ввели большую дозу транквилизатора – для его же безопасности. Мы все еще пытаемся использовать лекарства, ищем нужную комбинацию…

– Понятно. – Хейворд заглянула в свои записи, потом наклонилась вперед и нажала кнопку переговорного устройства. – Джей Липпер!

Липпер медленно вращал головой.

– Джей! Вы меня слышите?

Мелькнуло ли на его лице замешательство, или это ей только показалось? Нагнувшись, Лаура тихо заговорила в микрофон интеркома.

– Джей, меня зовут Лаура Хейворд. Я пришла, чтобы помочь вам. Я ваш друг.

Медленное вращательное движение продолжилось.

– Джей, вы можете рассказать, что произошло в музее?

Липпер не переставая описывал головой круги, собравшаяся на кончике языка слюна пенистой струйкой стекла на пол. Хейворд откинулась на спинку стула и посмотрела на доктора.

– Его родители уже приходили?

Сингх кивнул головой.

– Да, они были здесь. Очень тяжелая сцена.

– Он как-то отреагировал?

– Да, это был единственный случай, когда он продемонстрировал какую-то реакцию, но она длилась недолго. Он вернулся из своего внутреннего мира меньше чем на пару секунд.

– Что он сказал?

– «Это не я».

– «Это не я»? Не знаете, что бы это могло означать?

– Ну… Думаю, у него сохранились какие-то воспоминания о том, кем он был, и, вероятно, он отдаленно представляет себе, кем стал.

– А что было дальше?

Сингх казался смущенным.

– Неожиданно он пришел в ярость. Сказал, что убьет их обоих… вырвет у них кишки. Пришлось ввести ему еще успокоительного.

Хейворд на несколько секунд задержала на нем взгляд, потом задумчиво посмотрела на Липпера. Тот продолжал вращать головой с отсутствующим видом, словно находился за миллион миль.