Девочка в красном пальто - Кейт Хэмер

– Может быть, она в каких-то проявлениях была необычной. Но не думаю, что у нее синдром Аспергера.

– Тогда что?

– Не знаю.

– Иногда я думаю…

– Что?

– А вдруг эта ее необычность как-то связана с ее исчезновением? Но как?

Я снова качаю головой:

– Не знаю, Пол. Я больше ничего не знаю, у меня уже не осталось ни мыслей, ни догадок.

– Люси хочет помочь. Она многое осознает, но есть вещи, которые только мы с тобой можем понять.

– Ей, наверное, нелегко.

– Да. Она хотела детей, но теперь, знаешь…

– Ей, наверное, приходится очень нелегко, – снова повторяю я.

Мы посидели еще немного, и тут я сообразила, что за все годы нашей совместной жизни у нас не было такого откровенного разговора. Потом он помог мне встать и усадил меня в свою машину, а мою одежду и один ботинок положил в багажник.

– Я отвезу тебя. Твою машину заберем потом.

Люси встречала нас в дверях своего домика, пока Пол вел меня по узкой дорожке. Даже если она ужаснулась, увидев меня босиком, в пальто Пола, с мокрыми и растрепанными волосами, то не подала виду.

– Ей нужно принять горячую ванну, – сказал Пол.

– Ни в коем случае, – возразила Люси. – Это худшее, что может быть. Я сделаю прохладную, и мы будем медленно погружаться в нее. Горячая вода – слишком большой стресс для организма.

– Люси работает сиделкой в больнице, – пояснил Пол.

– Вот как, – удивилась я.

Этого я не знала. Фактически я ничего о ней не знала, за исключением того, что я ненавидела ее когда-то, в туманном прошлом, которое больше не имело значения. Я осознала, что стою на том же кремовом ковре, на котором когда-то отпечатались следы моих ботинок. На этот раз были перепачканы песком и землей мои босые ноги.

– Простите, Люси, – произнесла я.

Но ее уже не было в комнате, а из ванной доносился шум льющейся воды.

Что это такое, как это назвать? Когда случается беда и приходят женщины с пирогами и бинтами, с чаем и ласковыми руками. Эта сопричастность, которая возникает у колыбели в родильной палате или при положении в гроб. Женщины собирают осколки после трагедии и пытаются собрать жизнь заново, придать ей какой-то образ, как я пыталась заново собрать Кармел. Пусть новый образ будет неказистый, не такой ладный, как прежде, но, по крайней мере, это будет что-то целое. Мелкие дела, которые я совершала, повторяя, как заклинание: подмести, помыться, прибраться, поесть, заправить кровать, одеться, спрятать рану. Люси снимает с меня пальто и ведет в ванную. Я знала, что вода холодная, да и пар не поднимался над ней, но все равно она обожгла мне кожу.

– Сейчас мы помоем голову, – сказала Люси.

Она включила душ и начала поливать мне волосы. На дно ванны вместе со струями воды хлынул песок и плюхнулась крошечная улитка. Люси нанесла мне на волосы шампунь, подняла улитку и посадила ее на кафель, к которому та быстро приклеилась, как жвачка.

– Люси, вы такая добрая. – Я заплакала.

– Вот так, вот так, – приговаривала она, ее проворные пальцы выбирали мелкие камушки из моих волос.

Пол хлопотал на кухне, в ванную не заходил.

– Я приготовлю нам чего-нибудь горячего выпить! – крикнул он.

Крошечные одежки Люси были мне малы, она дала мне вещи Пола – брюки-чиносы и флисовую куртку. Я прижалась лицом к мягкому рукаву и снова ощутила этот химически-цветочный запах кондиционера.

Потом я лежала на кожаном диване, а они сидели по обе стороны от меня.

– Пол. – Мне необходимо было задать ему этот вопрос. – Как тебе кажется, она жива?

– Да. – Он произнес это так решительно, что даже брызнул чаем на колени.

Его уверенность поразила меня:

– Откуда ты знаешь?

– Нутром чую, Бет. А ты разве нет?

«Нет», – хотела ответить я. Все, что я чувствую, – огромная, бездонная, зияющая тайна. Разверстая воронка, в которой разноцветным вихрем кружатся мелки, красные туфли, люди из поезда, блестящая юбка рассказчицы. Они кружатся днем и ночью. Это пропасть, на краю которой я стою, в любой момент готовая сорваться.