Молитвы разбитому камню - Дэн Симмонс

— Да-да, — улыбнулся экскурсовод и подсоединил микрофон к небольшому разъему в железной перегородке. В каждый шлем были вмонтированы маленькие колонки, и теперь его голос доносился до всех, словно из консервной банки. — Дамы и господа, пожалуйста, обратите внимание вон на те деревья справа.

Пассажиры переместились в указанном направлении, и вертолет слегка накренился. Десятилетний Сэмми Джефрис и его восьмилетняя сестра Элизабет протолкались поближе к дедушке. Девочка случайно царапнула дулом пластмассовой винтовки М-16 по обгоревшей на солнце шее старика, но тот ничего не сказал, даже головы не повернул.

Неожиданно на краю рисового поля, среди деревьев, что-то полыхнуло. Оттуда поднялся пламенеющий шквал трассирующих пуль, которые просвистели всего в нескольких метрах от вертолетного винта. Пассажиры разом выдохнули. В ту же минуту одна из машин отделилась от клина, нырнула вниз, выписала великолепную дугу и расстреляла рощицу из мини-пушки, добавив несколько ракет. Гид подтолкнул Сэмми к небольшому лафету. Мальчик ухватился обеими руками за рукоять тяжелого пулемета М-60, с трудом развернул его в направлении удалявшихся деревьев и открыл огонь. Пассажиры вскинули руки к шлемам, инстинктивно пытаясь прикрыть уши. На металлический пол посыпались тяжелые гильзы, горячие, но не настолько, чтобы кто-то о них обжегся.

Рощица взорвалась, в воздух метров на пятьдесят взметнулись сияющие огненные полотнища, вспыхнуло несколько пальм. Горящие обломки падали на залитое водой рисовое поле. Все смеялись и аплодировали. Сэмми радостно улыбался и, согнув руку в локте, демонстрировал бицепсы.

Элизабет наклонилась к деду и прокричала ему в ухо:

— Дедушка, смотри, как весело!

Старик не успел ответить — экскурсовод объявил, что они подлетают к месту назначения и скоро его можно будет увидеть по левому борту. Девочка кинулась к двери, нетерпеливо отталкивая брата, чтобы лучше разглядеть в мареве и дыму приближавшуюся деревню.

Вечером того же дня на террасе пятого этажа сайгонского отеля «Оберой-Шератон»[58]собрались пятеро мужчин. На четвертом этаже располагался бассейн, и оттуда то и дело доносился смех и слышались всплески. Было почти десять, но теплые, влажные тропические сумерки все не спешили заканчиваться.

— Вы ведь были сегодня утром на боевом экскурсионном вылете в деревню? — спросил Джастин Джефрис у соседа по столику.

— Да, был. Весьма интересно.

Молодой мужчина, азиат, держался спокойно и небрежно, но что-то выдавало в нем военного — возможно, выправка, или безупречно отутюженный костюм-сафари, или пристальный взгляд.

— Вы японец? — Сосед с улыбкой кивнул, и Джастин продолжил расспросы: — Так я и подумал. А здесь выполняете какое-то военное задание?

— Нет, просто отпуск. Как у вас говорят, отдыхаю и набираюсь сил.

— Господи, — вмешался тучный американец, сидевший рядом с тестем Джефриса, — вы же наверняка были на севере, в Китае, и сражались с генералами Чана?

— Именно так, — согласился японец и протянул Джастину руку. — Позвольте представиться: лейтенант Кейго Нагучи.

— Джастин Джефрис из Канзас-Сити. — Ручища Джастина стиснула ладонь лейтенанта. — А это мой тесть Ральф Дисантис.

— Очень приятно, — коротко кивнул японец.

— Рад знакомству, — отозвался старик.

— Я, по-моему, видел вас сегодня в деревне, — продолжал Нагучи, — вместе с внуками, правильно?

Дисантис кивнул и глотнул пива. Джастин махнул рукой в сторону толстяка.

— А это мистер… Сирс, правильно?

— Сэйерс, Роджер Сэйерс. Рад знакомству, лейтенант. Как там идут дела? Вы уже выкурили этих мерзавцев из пещер?

— Дела идут замечательно. К началу сезона дождей ситуация должна стабилизироваться.

— Мозги японские, а кровь вьетнамская, я прав? — засмеялся Сэйерс и, повернувшись к пятому мужчине за столом, молчаливому вьетнамцу в белой рубашке и темных очках, торопливо добавил: — Без обид. Всем известно, что из вьетнамских крестьян получается лучшая в мире пехота. Сорок лет назад вы нам это продемонстрировали, ммм… мистер?

— Мин. — Маленький вьетнамец пожал присутствующим руки. — Нгуен Ван Мин.

На его лице почти не было морщин, и волосы совсем не поседели, но ладони и глаза выдавали возраст — никак не меньше шестидесяти, ровесник Дисантиса.

— Я вас видел в самолете, на денверском рейсе, — вспомнил Джастин. — Навещали родных?

— Нет, с семьдесят шестого года я гражданин Америки. Это мой первый визит на родину, но родственников здесь у меня не осталось. — Мин повернулся к Нагучи. — Лейтенант, я удивлен, что вы решили посвятить отпуск развлекательному туру «Американские ветераны».

Японец пожал плечами и отпил немного джин-тоника.

— Тут можно много занимательного увидеть — совсем непохоже на современные методы, — пояснил он. — Там, на севере, я скорее техник, а не солдат. К тому же любому, кто увлекается военной историей, интересно узнать, как проходили первые войны с применением вертолетов. Мистер Дисантис, вы тогда воевали?

Старик кивнул и снова отхлебнул пива.

— А я не успел. — В голосе Сэйерса звучало сожаление. — Для Вьетнама был слишком молод, а для Банановых войн слишком стар, черт подери.

— Ну, вы не очень-то много упустили, — фыркнул Джастин.

— А вы служили в это время? — уточнил Нагучи.

— Конечно, все, кому в эпоху скидок стукнуло двадцать один, попали на Банановые войны. Если здешние рисовые поля заменить на кофейные плантации — получится точь-в-точь гондурасская Тегусигальпа или гватемальская Эстансуэла.

— Расскажите. — Сэйерс сделал знак официанту. — Всем еще по одной.

Где-то около бассейна ударили в барабаны музыканты, без особого успеха пытаясь соединить американские шлягеры, карибские мотивы и местные мелодии. Звук вяло растекался в плотном, влажном воздухе. Наконец наступила ночь, в жаркой тропической дымке даже звезды, казалось, светили тусклее обычного. Нагучи взглянул на яркое созвездие возле зенита, а потом на собственный комлог.

— Проверяете азимут по локатору? — поинтересовался Джастин. — Я тоже от этой привычки никак отвязаться не могу.

— Извините, джентльмены, что не останусь выпить с вами еще по одной. — Дисантис поднялся с места. — Сказывается разница во времени. Мне нужно хорошенько выспаться.

И он удалился с террасы в ярко освещенный холл отеля, откуда веяло прохладой кондиционера.

Перед сном Дисантис заглянул в номер к Хизер и детям. Дочь уже улеглась, а Сэмми и Элизабет скармливали терминалу фотографии с отцовского «Никона». Изображения тут же выводились на широкий настенный экран. Ральф прислонился к дверному косяку и молча наблюдал за внуками.