Пропавшие девочки - Лорен Оливер

Накрывает паника. Я торопливо шагаю по парковке, уже жалея о том, что надела эти сандалии. Тело кажется мне чужим и неповоротливым, словно в кошмарах, когда пытаешься бежать, но не можешь пошевелиться.

Андре быстро приближается. Я слышу его торопливые шаги по гравию.

В конце концов я добираюсь до машины и запрыгиваю внутрь. Пальцы трясутся так сильно, что я только с третьего раза попадаю ключом в зажигание. Но мне это наконец удается, и я включаю заднюю передачу.

– Стой! – Андре шлепает ладонью по моему стеклу, и я вскрикиваю. Я давлю на газ и сдаю задом, а он ударяет кулаком по крыше. – Стой, мать твою!

Я переключаю передачу, выкручиваю руль влево, ладони скользят от пота, хотя все мое тело заледенело. Тихое скуление вырывается из моего горла, скорее спазм, чем звук. Он делает последний выпад в мою сторону, как будто хочет броситься под машину, но я уже набираю скорость, выруливаю на 101-е шоссе и смотрю, как стрелка на спидометре медленно ползет вверх.

«Давай, давай, давай».

Я жду, что он появится на дороге позади меня. Но глядя в зеркало заднего вида, я вижу только пустое шоссе. Дорога петляет и уносит меня прочь от «Бимерса», прочь от Андре. Домой.

Ник, 00:45

Я съезжаю с шоссе в Спрингфилде, где мы с Дарой когда-то брали уроки музыки, до того как наши родители осознали, что мы абсолютно бездарны. Петляю по улицам, все еще опасаясь, что Андре может преследовать меня. В конце концов я паркуюсь на стоянке перед круглосуточным «Макдоналдсом» и успокаиваюсь, глядя на монотонные движения работников за стойкой и на смеющуюся молодую пару у окна.

Я вытаскиваю свой телефон и ввожу в поисковик запрос: «дело Мэдлин Сноу». Первыми выходят самые свежие новости, статьи, блоги, комментарии.

«Что на самом деле известно семье Сноу?» – статья с таким названием вышла у «Вестника» всего пару часов назад, в 22:00.

Новые вопросы возникли в деле Мэдлин Сноу. Полиция недавно получила доказательства того, что показания Сары Сноу о событиях в ночь исчезновения ее сестры могут быть ложными. Согласно свидетельству соседки семьи Сноу, Сьюзан Хардуэлл, Сара Сноу вернулась домой только в пять утра. И она, очевидно, была в нетрезвом состоянии.

«Она заехала прямо на мой газон», – рассказала нам Хардуэлл, указав на примятую траву позади почтового ящика. С этой девчонкой всегда были сплошные проблемы. Но младшая была совсем другой. Она была сущим ангелом.

Так где же Сара провела ту ночь? И почему она солгала?

Я закрываю статью и вытираю мокрые руки о джинсы. Это сходится с тем, что сказала мне Кеннеди о Саре: она пила в день исчезновения Мэдлин, возможно, даже на одной из этих загадочных «вечеринок» Андре. Я продолжаю листать результаты по запросу и натыкаюсь на статью о Николасе Сандерсоне, человеке, которого недавно допрашивали по делу Мэдлин Сноу, а потом быстро отпустили. Не знаю, что я ищу, но есть смутное ощущение, что я приближаюсь к разгадке, хоть и не имею понятия, какой она будет.

Я с трудом держу телефон, потому что руки все еще трясутся. Я уже прочитала половину статьи, когда вдруг осознаю, что до меня доходит смысл лишь отдельных слов.

Официально полиция не арестовывала мистера Сандерсона.

«Причины, по которым его вызвали на допрос и в дальнейшем отпустили, тоже не разглашаются».

«Жена мистера Сандерсона отказалась комментировать…»

«…но мы уверены, что вскоре в деле Мэдлин Сноу нас ждет серьезный прорыв», – утверждает старший лейтенант Фрэнк Эрнандез из полицейского участка Спрингфилда.

Под статьей двадцать два комментария. «Будем надеяться», – гласит первый из них, видимо, относящийся к последней фразе Эрнандеза.

«Эти свиньи просто бесполезны. Не стоят денег, которые тратят на них налогоплательщики», – написал кто-то с ником Freebird337. А кто-то еще ответил на этот комментарий: «Из-за людей типа тебя мне хочется взяться за свое ружье, и, если не будет копов, чтобы меня остановить, я, возможно, однажды так и сделаю». А еще ниже аноним написал: «он любит маленьких девочек».

Я снова и снова смотрю на эти четыре слова: «он любит маленьких девочек». Без заглавных букв, без точек, словно тот, кто писал это, очень спешил. Я снова чувствую тошноту и осознаю, что вспотела. Включаю кондиционер, слишком напуганная, чтобы открывать окна, воображая, что, если открою их, из ниоткуда появится темная рука, схватит меня и начнет душить.

Уже больше половины первого, но я все равно набираю свой домашний номер. Все больше и больше убеждаюсь в том, что Дара ввязалась во что-то опасное, что-то, связанное с Андре, Сарой Сноу, Кеннеди и, может, даже с Николасом Сандерсоном, кем бы он, мать его, ни был. Может быть, Дара узнала, что Андре причастен к исчезновению Мэдлин.

Может, он решил сделать так, чтобы Дара точно держала язык за зубами.

Я прижимаю телефон к уху, щека мокнет от пота. Через некоторое время на домашнем телефоне включается автоответчик. Голос Дары, тонкий и будто незнакомый, просит звонящего «говорить сейчас или умолкнуть навсегда». Я быстро вешаю трубку и снова набираю номер. Ничего. Мама, наверно, в отключке.

Я звоню отцу на сотовый, но там сразу включается голосовая почта, явный признак того, что он проводит ночь с Шерил. Я сбрасываю звонок, проклиная все на свете и представляя себе Шерил, подтянутую и покрытую веснушками, разгуливающую голышом по дому отца.

«Соберись».

Что дальше? Мне нужно поговорить хоть с кем-то.

У «Макдоналдса» паркуется полицейская машина, и из нее, смеясь, выбираются двое мужчин. У одного из них рука лежит поверх пистолета, закрепленного на бедре, словно он нарочно пытается привлечь к нему внимание. Мой следующий шаг становится очевидным. Я снова залезаю в телефон, чтобы проверить имя. Старший лейтенант Фрэнк Эрнандез, офицер, отвечающий за расследование по делу Сноу.

Когда я при помощи своего навигатора наконец прибываю в полицейский участок, каменное здание, похожее на старую тюрьму в представлении ребенка, телефон, слабо моргая, показывает низкий заряд батареи.

Кто-то попытался сделать маленькую парковку менее унылой, посадив по краям узкие полоски травы и клумбы. Я паркуюсь на улице.

Спрингфилд в четыре раза больше Сомервилля, и даже в час ночи в пятницу полицейский участок здесь гудит, как улей. Дверь открывается и закрывается, впуская и выпуская копов. Некоторые из них ведут согнувшихся в три погибели пьяных, или чуваков под кайфом, или угрюмых здоровяков с татуировками, которые вписываются в местную атмосферу не хуже, чем те жалкие цветочные клумбы.

Внутри яркие лампы освещают просторный офис, где дюжина письменных столов соприкасаются углами, а все компьютеры соединены между собой толстыми кабелями. Повсюду пачки бумаги, переполненные ящики для входящей и исходящей почты. Здесь на удивление громко. Телефон звонит каждые несколько секунд, к тому же где-то работает телевизор. Ко мне возвращается то ощущение, которое я недавно испытала на парковке «Бимерс», пытаясь представить себе, как Мэдлин Сноу могла исчезнуть оттуда. Удивительно, как такие страшные вещи могут происходить на фоне повседневной жизни, что они сосуществуют бок о бок.