Три момента взрыва - Чайна Мьевилль

Кто-то в толпе одобрительно закричал, крик подхватили другие, он нарастал, становясь увереннее и громче. Чарли похлопал Тову по спине, когда на сцене появилась группа мужчин и женщин в белых халатах. Режиссер жестом велела им встать в углу, а сама заговорила в центральный микрофон.

Ведущий подошел к краю сцены и крикнул в микрофон:

– Еще не время, тупицы!

Он ухмыльнулся общему хохоту, потом прижал палец к наушнику и стал слушать. Ему пришло в голову сделать серьезное лицо и поднять руку ладонью вперед, как делают люди, принимая важный телефонный звонок в шумном помещении, и в толпе захохотали еще громче.

– Нет, это я болван, – сказал он. – Оказывается, уже самое время.

Под бодрые, ликующие крики толпы со сцены ушли техники. Врубилась электронная музыка, до жути громкая.

– Ой-й, – сморщилась Това.

– Вы готовы? – выкрикнул ведущий, чем вызвал новое гиканье. Погода, конечно, могла быть и потеплее, хорошо еще, что без дождя. В толпе кое-где начинали танцевать.

– Как он меня раздражает, этот мудак, – сказал Чарли, пока ведущий продолжал нести околесицу.

– Заткнись, дедуля, – бросила Това и схватила его за руку, потому что здесь, совсем близко к сцене, даже оглушительная музыка не перекрывала визг и топот копыт по половицам.

На сцене показались три мясника. Они тащили закованную в цепи свинью.

Толпа радостно взвыла. Това заулюлюкала, а Чарли засмеялся.

Свинья выглядела огромной, не меньше двух метров от рыла до кончика хвоста. Поджарая и мускулистая, она упиралась всеми четырьмя ногами, натягивая цепи с достоинством прирожденного бунтаря. Все знали, что животному предварительно вкололи снотворное. Мясники поставили свинью в раму, закрепленную посреди сцены, и надели ей намордник.

– Ой, гадость, – скривилась Това. Она отвернулась от сцены и перехватила взгляд Чарли. – Скажешь мне, когда все кончится.

– Ну вот, а я, значит, должен смотреть? – возмутился он.

Това была такая не одна: многие в толпе прикрывали глаза ладонями. Пустые остроты, которыми сыпал ведущий, не разряжали атмосферу. Музыка продолжала играть, но тише, чем раньше, а свинья, возможно, почуяв общее напряжение, начала визжать все громче и громче.

– Ну, давайте, кончайте, – сказала Това, все еще глядя на Чарли. – Скажи им, пусть кончают уже.

– Ну, ладно, – громко произнес ведущий. Какие-то парни в толпе запели гимн футбольных фанатов, но его никто не подхватил, и они скоро смолкли. Старший мясник поднес к голове свиньи электрическое устройство.

– Ох, мать твою, – не удержался Чарли.

Мужчина нажал на спусковой крючок: разряд оказался беззвучным, а конвульсии свиньи – короткими и сдержанными. Толпа притихла, когда животное, судорожно вздрогнув, повисло на цепях.

– Все уже? – спросила Това.

Чарли помотал головой:

– Нет, пока только ток пустили.

Мясник взял нож и перерезал свинье горло.

Струя крови ударила в щиток из пластика. Толпа дружно и громко выдохнула, Чарли зашипел, а у Товы расширились глаза, когда она увидела выражение его лица.

Пока свинья истекала кровью, а мясники разжигали горелки, организаторы снова сделали музыку громче.

– Подожди, – сказал Чарли, но Това уже поворачивалась к сцене.

Все происходило очень быстро. Мясники еще не закончили разделывать тушу, когда первые куски мяса уже зашкворчали на огне, и над площадью поплыл аппетитный запах. Толпа снова повеселела, парнишка с телевидения затараторил в ускоренном темпе. Карнавал снова был в разгаре.

– Ладно, я все понял, – сказал Чарли. – Этот тип, он, конечно, раздражает, но дело свое знает туго.

Когда Това крикнула:

– Как, неужели уже так поздно? – а Чарли удивленно взглянул в темное небо, они оба были изрядно пьяны. Вокруг них танцевали, толкались в очереди за барбекю. На сцене играли ска, фронтмен группы прыгал вокруг мясников. Свинью почти съели.

Старший мясник ковырялся внутри свиной головы, выскребая оттуда последнюю мякоть. Наконец он отделил голову от скелета и поднял ее за уши – по тому, как напряглись его руки, было видно, что она тяжелая. Подвыпившая толпа одобрительно закричала, когда он начал пританцовывать с ней, точно с партнершей.

– Кто готов? – закричал ведущий. – Кто смелый? А ну-ка, дайте мне место! – заорал он еще громче. – Восточный Лондон, ты готов?

В толпе заметались – одни лезли поближе к сцене, другие энергично работали локтями, уходя от нее подальше.

– Ну? – сказала Това, но Чарли уже не было рядом. Она засмеялась и стала вертеть головой, окликая его по имени. Он был высокий: она скоро его нашла. – Не может быть! – завопила она, глядя на него. Он скакал и прыгал перед самой сценой, она видела, как над толпой, точно поплавок, подскакивает и опускается его светлая шевелюра.

– Ну, кому? – продолжал надрываться ведущий. – Кто хочет?

Толпа ревела.

– Боитесь? Давайте, выходите сами, не то я пойду искать!

Старший мясник, держа свиную голову за уши, размахнулся ею так, словно хотел кинуть. Многие в толпе закричали и выставили вверх руки, точно собрались ловить букет.

– Кто хочет? – кричал в микрофон ведущий. – Ты хочешь? Ты?

Он отвернулся от микрофона, сказал что-то мяснику, и они стали вместе высматривать кого-то в толпе танцующих. Оба притворялись, что вот-вот швырнут голову сначала в одну сторону, потом в другую.

– Вот этот? – вдруг услышала Това голос ведущего и завизжала от восторга, потому что он показывал прямо на Чарли. Она заскакала на месте, хохоча от удивления, и вдруг увидела, что Чарли тоже скачет и прямо заходится от смеха. Он вытянул шею и запрокинул голову, как будто хотел стать еще выше, еще заметнее. Мясник снова поднял голову за уши.

– О, бог ты мой, – сказала Това, смеясь и в то же время кривясь и морщась от отвращения. – Нет, Чарли, только не это.

Двое рабочих сцены уже втянули его за руки наверх, и мясник что-то шептал ему, наклонившись к самому его уху. Чарли, похоже, стало не по себе. Но он старательно сохранял веселый вид.

Когда Това выкрикнула:

– Пошли их на фиг, Чарли! – крики толпы как раз стихли, и даже группа перестала играть, и в эту образовавшуюся паузу ее голос прозвучал на всю площадь. Все захохотали. Чарли тоже улыбнулся и повернулся, ища ее глазами.

– Шаг вперед, – произнес ведущий, и бас-гитара на секунду взревела рифом из этой песни^[15]. Чарли и мясник вдвоем подняли голову. Видно, Чарли уже опять чувствовал себя нормально, потому что он улыбался толпе. Окровавленная свиная голова опустилась на его плечи поверх его собственной.