Большая книга ужасов – 68 (сборник) - Елена Арсеньева

– Мне кажется, это воет та самая собака, которая выла около дома Сан Саныча перед тем, как там появилась баба Катя, – пробормотал Валерка.

– Собака выла перед тем, как появился призрак? – напряженно переспросил Лёнечка и вдруг крикнул: – Смотрите!

Сначала Валерке показалось, что это по-прежнему дробится и мелькает свет уличных фонарей. Но нет, они ведь уже давно шли по обочине федеральной трассы, где не было никаких фонарей, светила только луна и неподалеку уже можно было разглядеть очертания заброшенного кафе с поблекшей вывеской «У Фани»…

Эти бледные огоньки появились из кустов и двинулись к ним. Нет, они не плыли – они именно двигались, как будто у каждого были короткие лапы, которые тяжело ступали по земле. При движении огоньки издавали странные звуки, напоминающие сдавленное мычание, а порою какое-то гнусавое и оттого особенно гнусное хрюканье.

– Что это, что это? – чуть слышно выдохнула Валентина.

Валерка хотел ответить, что не знает, но ему удалось только слегка покачать головой.

Лёнечка и этого сделать не смог: стоял столбом и только слабо поводил перед собой руками, словно надеялся отмахнуться от огоньков.

Про дубинку, кажется, он начисто забыл.

А огоньки приближались, и теперь мелькание их не только пугало, но и производило какое-то оцепеняющее действие. Валерка чувствовал, что хотел бы двинуться с места, хотел бы даже убежать прочь, однако ноги сделались словно ватные.

И вдруг раздался громкий лай, а потом из кустов выломился большой лохматый черный пес.

Валентина пронзительно завизжала и так сильно покачнулась, будто изготовилась рухнуть в обморок.

Валерка едва успел ее поддержать.

– Пшел! – прохрипел Лёнечка, продолжая бестолково размахивать руками, но пес мощным прыжком обогнул странные огоньки и заслонил от них ребят. И чем громче и злее он лаял, чем отчетливей становилось видно, что это не просто огоньки, а какие-то белесые существа, казалось, сплетенные из белой искрящейся травы.

Их было три. Они напоминали собой не то коз, не то поросят, не то кур, они были страшны, а еще больше – отвратительны, потому что трава, из которой они состояли, извивалась и шевелилась, словно это кишмя кишели черви. Какие-то мерзкие мерцающие черви! Вдобавок покрытые крошечными дырочками!

Валерка почувствовал, что его сейчас вырвет. Стоять и смотреть на это больше не было сил!

Он огляделся и увидел наконец оброненную Лёнечкой дубинку. Схватил ее и, не целясь, метнул в ближайшее к нему существо.

Оно мигом рассыпалось белым прахом. Эта россыпь секунду еще мерцала, потом почернела и растворилась в темноте.

Немедленно исчезли и два других мерзких существа, а собака, все еще воинственно скалясь, повернулась к людям.

– Пошел вон! Пошел вон! – истерически взвизгнула Валентина, но Валерка с досадой крикнул:

– Тише ты! Этот пес за нас, ты что, не видишь?! Он нас защищал!

– Да ведь это двоегла-азка! – изумленно протянул Лёнечка. – Тот самый, которого ты на вокзале покормил, помнишь, Валерка?

– Ну да, вроде он самый! Неужели он такой благодарный?! – удивился Валерка, протягивая руку вперед. – Спасибо, выручил!

Немедленно лохматая, пыльная собачья голова приткнулась к его ладони и начала настойчиво пошевеливаться, словно прося погладить.

Валерка сделал это с большим удовольствием. Пес радостно тявкнул, лизнул ему руку и снова подсунулся под ладонь.

– Бедняга, трудно тебе без хозяина, – сочувственно пробормотал Валерка. – Тоскуешь? Ладно, держись пока рядом, потом решим, что с тобой делать.

– Точно, двоеглазка, – сказал Лёнечка, осторожно освещая морду пса фонарем своего телефона.

Пес щурился и мотал головой, но, в общем, стоял спокойно.

– А что значит «двоеглазка»? – спросил Валерка.

– Видите, у него над каждым глазом по светлому пятну? Эти пятна и зовутся «другими глазами», а сами собаки – «двоеглазками». Ну как бы двойные глаза у них! Настоящими они видят обычные, вещественные предметы, а пятнами – нечистую силу. Леший, например, таких собак терпеть не может, – заявил Лёнечка.

– Леший? – криво усмехнулся Валерка. – А леший тут вообще при чем?! Мы что, в лес собрались?

– В лес не в лес, а что мы сегодня еще увидим – никому не известно, – с какой-то особенной, весомой, почти стариковской рассудительностью проговорил Лёнечка. – Небось на кладбище идем. И двоеглазка этот нам очень пригодится! Мы все слышали его вой – это было как раз перед тем, как появилась баба Катя. Он выл потому, что чуял приближение призрака. А когда ее призрак уже явился, пес лаял на него. Пытался тебя защитить, Валерка! И сейчас… неизвестно, что бы сделали с нами эти белесые уроды, если бы пес на них не залаял.

– Да они ведь за нами просто шли! – крикнула Валентина. – Может быть, они даже не появились бы, если бы не ваш дурацкий пес!

– Шли? – не смог сдержать нервный смех Валерка. – Они просто шли?!

– Ну не шли, – замялась Валентина, – ну, это… Они следовали за нами.

– Вернее, преследовали нас, – уточнил Валерка.

– Это не известно! Я думаю, им до нас и дела не было! – надсаживалась Валентина. – И если бы не этот пес, они, может быть, к нам даже и не приблизились бы! Прогоните его, в конце концов!

– Да неужели ты всерьез думаешь, что эти червивые пакости нам добра желали? – с неожиданной резкостью спросил Лёнечка, и Валентина нервно сглотнула, словно подавилась тем, что хотела сказать, а потом сердито передернула плечами.

«Похоже, – подумал Валерка, – Лёнечка ее убедил, только признать это для нее просто влом!»

– Ну что, может, теперь дальше пой… – начал было он, но не договорил.

Двоеглазка внезапно взвыл, вырвался из-под его руки и прыгнул почти на Валентину.

Девочка плюхнулась на дорогу, хрипло заорав, но ее голос был заглушен неистовым рычанием и лаем двоеглазки, который так и метался вокруг какого-то бледного пятна, появившегося над дорогой совсем рядом с Валентиной.

Пятно явно пыталось приблизиться к ребятам, а двоеглазка преграждал ему путь.

Особо всматриваться в белесое мерцание Валерка не стал. Он просто опять схватил дубинку, которая уже проявила нынче ночью свои замечательные боевые качества, замахнулся и… выронил свое оружие из рук, потому что бледное пятно вдруг приняло очертания женской фигуры!

Постепенно стало возможно даже различить черты лица. Слабый голос прошелестел:

– Сама виновата…

Валерка так и ахнул.

Он знал эту женщину! Он видел ее живой – правда, только один раз, но эту толстуху, похожую на подушку в вылинявшей наволочке, трудно было спутать с кем-то другим!

– Фаня! – изумленно позвал Валерка. – Это вы?